Русалочка, фикция и раздача лещей - Пальмира Керлис

– Я свою самоходную карету недалеко припарковал, – сообщил он. – Последнее слово маготехники, тебе понравится. Она всем нравится.

– Совсем как ты? – ввернула я.

– Зришь в корень!

До кареты муженек донес меня быстро, она стояла в десятке метров – выходит, Крум кинулся на ней в погоню. Забрался за руль, усадив меня на соседнее сиденье, и помог пристроить ведерко с Лещом на моих м-м-м… коленях. Хвост уже начинал подсыхать и противно чесаться.

Карета тронулась. Берег за окном отдалялся, отдалялся и исчез. Ох, не сглупила ли я? Море было так близко. Можно было прыгнуть в воду – и все. Дом. Свобода. Голос на месте.

Но вместо этого я еду в самоходной карете с недомагом – сыном советника, закутанная в краденое одеяло, с досыхающим хвостом и Лещом в ведерке. И меня ждет знакомство со свекром.

Фонари вдоль подъездной аллеи горели теплым золотом. Сама аллея была вымощена светлым камнем, а по бокам темнели ровные ряды кустов – не то роз, не то чего-то еще, в ночи не разберешь. Впереди возвышался дом. Не замок – их с меня хватило. Именно дом. Трехэтажный, с мансардными окнами, увитый плющом, который в свете фонарей отливал медью. Над парадным входом – кованый козырек.

Самоходная карета мягко свернула к гаражу – отдельно стоящему зданию справа от дома. Крум заглушил мотор, и в наступившей тишине стало слышно, как стрекочут сверчки.

Хвост мой к этому моменту окончательно высох, превратился в ноги. Крум взял ведерко с Лещом.

– Одевайся, – велел он. – Я выйду. Подглядывать не буду, честное слово.

И вышел. Надо же, какие манеры.

Я натянула коричневое платье, кое-как пригладила волосы – мокрые, спутанные, но хоть не в тине. Благо вода в той бочке была чистой. Сапоги сели на ноги как родные. Я выбралась из кареты, и Крум, поджидавший с ведерком в руках, окинул меня оценивающим взглядом.

– Нормально, – резюмировал он. – Идем.

Дом внутри оказался под стать фасаду. Никакой холодной замковой роскоши, гобеленов с подозрительными сценами охоты и рыцарских доспехов. Вместо этого – деревянные панели на стенах, приглушенный свет магических бра, ковры, в которых нога утопала по щиколотку. В холле потрескивал камин, над ним висел портрет дамы в жемчугах – судя по фамильному сходству, матушка Крума.

Навстречу нам выплыл дворецкий. Пожилой, с выправкой и бакенбардами. Узрел меня – и сбился с шага. Его рот приоткрылся сам собой.

– Деверика, – представил меня Крум, – моя супруга.

Дворецкий выдал звук, похожий на «ы-ы-ы». Видимо, за годы службы он привык ко многому, но внезапная жена сына хозяина в программу не входила.

На лестнице загремели шаги. Тяжелые, уверенные – чем-то похожие на шаги Крума, но грузнее. И тут же возглас:

– Супруга?!

Мужчина сбежал по ступенькам и замер в холле. Солидный, с темными волосами, тронутыми сединой на висках. Черты лица – те же, что у Крума, но смягченные. Ноль хищной грации. Дорогой домашний сюртук, перстень на пальце, бакенбарды погуще, чем у дворецкого. Отец. Сразу видно.

– Да, папенька! – Крум широко улыбнулся. – Мы только что поженились в храме.

– В Квартале Греха, что ли? – прищурился отец. – Иначе бы я знал о поданном заявлении.

– Не надо придираться. Вы хотели, чтобы я женился, – вот вам моя жена.

Он картинным жестом указал на меня. Я изобразила неловкий поклон. Насколько это вообще возможно, когда в трех шагах от тебя стоит ошарашенный советник, а за спиной – дворецкий с выпученными как у Леща глазами.

Отец Крума кашлянул в кулак. Подошел ближе.

– Так, мне надо все это переварить. Меня зовут Горазд. Отец этого оболтуса и ваш, стало быть, свекор. А вы кто такая будете? Из какого рода?

Я выдавила улыбку.

– Она немая, – сообщил Крум.

– Вам принести тетрадь и ручку? – не стушевался свекор.

Я мотнула головой.

– И неграмотная, – добавил муженек все тем же бодрым тоном.

Горазд схватился за сердце. В прямом смысле – прижал ладонь к груди, сделал глубокий вдох. Дворецкий за его спиной осел на банкетку. Я поняла: на такую реакцию Крум и рассчитывал. Эпатировать отца, довести до полуобморока, а затем торжественно предъявить развод. Но Горазд, к его чести, быстро взял себя в руки. Выдохнул. Выпрямился.

– Это не из-за вашего недуга, – сказал он мне. – Просто все очень неожиданно. Я рассчитывал на пышную свадьбу.

«И другую невесту», – мысленно добавила я.

– Пышную свадьбу хотела бы маменька, – парировал Крум. – А вы просто хотели свадьбу. Так что я все сделал согласно вашему желанию.

– Я всегда жалел, что она не дожила до этого момента. – Горазд вздохнул. Как-то очень тяжело и протяжно. – А теперь вот уже даже и не знаю.

Я сделала вывод: матушка Крума почила. Свекрови у меня нет. Это плюс или минус? Впрочем, какая разница. Завтра я уже буду разведена. Уплыву в море. Все это превратится лишь в опасное приключение, которое останется в прошлом.

– Да это и для нас было неожиданно, – разливался Крум. – Увидели друг друга и поняли: надо бежать в храм.

И ведь не врет же. Увидели друг друга – было. Надо бежать в храм – было. А детали? Их свекру знать необязательно.

Горазд вдруг уставился на ведерко в руках Крума.

– Почему у тебя в руках ведро с рыбой? На ужин принес?

Я похолодела. Лещ, кажется, тоже – затих и даже пузыри пускать перестал.

– Никак нет. – Крум и не моргнул. – Это питомец Деверики.

– Питомец, – повторил Горазд.

– Лещ. Ручной. Очень умный.

Ну это он ему сильно польстил…

– Крум, нам надо поговорить наедине, – твердо сказал Горазд.

– Мне нечего скрывать от жены.

– Да? – Горазд приподнял бровь. – То есть она все про тебя знает? И про то, что…

– Уговорил, – перебил Крум. – Поговорим наедине.

Я хмыкнула. Ну да, ну да. Скрывать от жены нечего, но поговорить лучше без нее. Но мне-то что? У каждого свои секреты. У меня вон хвост.

– Проводите Деверику в мою комнату, – приказал Крум дворецкому, который к этому моменту уже сполз с