Наследство с проблемами, или Дракон в моей оранжерее - Алена Шашкова
— Не все, — шепчет он, касаясь пальцами моего лица и поднимая за подбородок так, чтобы я смотрела на него.
Белые пряди падают на щеку Кайана, в глазах поблескивает золото, а дыхание становится прерывистым.
— Я знаю, — говорю я. — Жаль, что даже небольшое пятнышко гнили рано или поздно способно испортить весь плод.
Большой палец Кайана скользит по моей нижней губе, шадхар приподнимается на второй руке и едва касаясь, целует. Его пальцы соскальзывают вниз по моей шее и задерживаются возле ускоряющегося пульса.
Мое дыхание тоже сбивается, я подаюсь вперед и позволяю углубить поцелуй. Его пальцы медленно проходят по спине, а я запускаю руку в его волосы, чувствую короткий выдох возле губ.
Ладонь случайно касается свежей повязки. Кайан едва заметно вздрагивает, но этого хватает, чтобы я отстранилась.
— Стой, — упираюсь ладонями в его плечи и отодвигаю от себя. — Тебе нужно выпить лекарство, а мне — заняться тем, о чем мы договорились с аптекарем. Это правильно.
— Правильно, — повторяет Кайан. — Только вопрос, для кого.
— Для нас, — отвечаю я теми же словами, что и он мне утром. — Пока мы оба считаем, что нужно поступать правильно.
Глава 50
Я буквально сбегаю в лабораторию. Тишина в ней не помогает. Кажется, наоборот, обостряет послевкусие того, что сейчас было. Отличная перевязка вышла, однако! Но я не испытываю ни малейшего угрызения совести.
Похоже, мой здравый смысл меня окончательно покинул, оставив мне только эмоции. Причем такие, каких я не испытывала ни разу за всю свою жизнь. Подружки влюблялись, теряли голову, а я… У меня была учеба, работа, дела. Мне казалось, мой отчим сделал мне отличную прививку от того, чтобы привязываться к кому-то, любить.
И вот она я… Ловлю себя на том, что касаюсь пальцами губ, потому что на них все еще ощущение поцелуя Кайана. И пульс все еще грохочет в ушах.
Я знаю одно отличное лекарство: «работа» называется. Я отставляю в сторону корзину со снятыми повязками, которую зачем-то притащила сюда, и открываю журналы отца и матери Элис.
Когда я их пролистывала, я заметила, что некоторые рецепты отличаются и по составу, и по концентрациям, но у меня не было достаточно времени, чтобы сравнить. Вот сейчас я этим свой мозг и займу. Полезным.
Мне нужно добиться не только определенного эффекта, но и сделать составы достаточно устойчивыми, чтобы они не теряли свойства через неделю и не портились от дуновения ветерка. И тогда за это действительно будут готовы платить, плевать у Беззеля или еще где. Если с ним не получится договориться — буду искать другого человека, который согласится работать на меня.
Начинаю с простого варианта мази из ледяного шипа. Рецепты отличаются от того, что готовила я. И теперь мне нужно будет сравнить все три варианта и выбрать лучший.
Взвешиваю одинаковые кусочки листьев, а потом следую трем разным рецептам, тщательно записывая каждое действие в таблицу. Главное, ничего не перепутать, поэтому ввожу систему обозначений.
Тщательно растираю мякоть листьев в ступке, так что даже рука устает. Перекладываю пестик в другую и продолжаю.
Первый образец смешиваю с основой сразу, второй предварительно прогреваю на водяной бане, а из третьего отжимаю сок и добавляю его уже после того, как основа немного остывает.
Я честно пытаюсь сосредоточиться на работе, но то и дело бросаю взгляд сквозь арку в кабинет. Кайан приходит туда где-то через полчаса после меня, а следом за ним появляется и Рейнар.
Замедляю движения пестика, но разобрать разговор всё равно не получается. Арканы прекрасно знают, что я сижу рядом и могу с легкостью подслушать, поэтому переходят на обмен фраз даже тише, чем шепот. До меня доходят только какие-то обрывки. Что-то про маячки, про грот и то, что момент максимального отлива уже упущен. Еще бы я понимала, о чем это.
Мне кажется, что арканы о чем-то начинают спорить. Голос Рейнара становится жестче, Кайан отвечает еще тише, а затем по полу резко скребут ножки кресла. За де Вольфом закрывается дверь. Наступает окончательная тишина. Кайан откидывается на спинку кресла и прикрывает глаза.
Я заканчиваю все три рецепта, перекладываю результаты в три отдельные заранее подписанные баночки и отставляю их в сторону. Составам нужно остыть и стабилизироваться, прежде чем я смогу нормально сравнить их консистенцию.
Сама же выхожу в кабинет. Шадхар, услышав мои шаги, открывает глаза и смотрит на меня.
— Что-то случилось? — спрашивает он.
— Я у тебя хотела спросить, — отвечаю я, присаживаясь на кресло перед столом. — Рейнар, кажется, ушел не в настроении. Да и ты…
— Он просто задал вопрос, на который и так знает ответ. Но ему нужно было услышать это от меня.
— И ты, конечно, не доставил ему этого удовольствия?
Кайан качает головой.
— Не люблю, когда меня припирают к стенке.
— Как твоя голова? — спрашиваю я.
— Все так же тихо, — отвечает Кайан спустя пару мгновений. — Даже непривычно.
— Эфир пробовал использовать?
Он хмурится, глядя на свои руки, и сжимает кулаки.
— Нет, — честно отвечает он. — Рейнар отказался вернуть мне маяки.
— Так попробуй? Хоть огоньки зажги, — предлагаю я. — Но если что-то не то почувствуешь — прекращай сразу.
Лицо Кайана расслабляется, а над ним загораются один за одним пять световых шариков. Ни дрожи, ни бледности, ни знакомой складки между бровями.
— Голова не кружится? Тошноты, слабости или звона в ушах нет?
Кайан прислушивается к себе и качает головой.
— Ничего, — внезапно отвечает он. — И это… приятно?
— Наверное, это хороший знак, — я пожимаю плечами. — Только давай без подвигов. Гаси все и постарайся пока что дать телу восстановиться. Но по крайней мере мы