Отданная врагу. Ненужная дочь драконьего рода - Лилия Тимолаева

— Приказ об уничтожении северного каравана отдала Ивена Ардаль.

Отец произнёс её имя спокойно, тем же голосом, каким за завтраком распоряжался открыть восточные амбары или отправить десяток работников на виноградники. Ни запинки, ни заметного усилия. Только лежащая на столе ладонь чуть сильнее прижала край документа с гербом их рода.

Ивена смотрела на него через длинный стол совета и несколько мгновений не могла понять смысл услышанного.

За окнами кабинета начинался дождь. Тяжёлые капли ударяли по цветным стёклам, и красные драконы, изображённые на витражах, словно вздрагивали от каждого порыва ветра. В камине потрескивали поленья. Пахло мокрой шерстью плащей, древесным дымом и воском от свечей, зажжённых раньше обычного из-за потемневшего неба.

Всё вокруг оставалось знакомым.

Кресло деда у дальней стены. Карта владений Ардалей, на которой Ивена ещё весной собственноручно отмечала поля под озимые. Серебряная чернильница возле правой руки отца. Песочные часы на каминной полке.

Только её место в этом доме внезапно изменилось.

— Что ты сказал?

Орвен Ардаль поднял глаза.

Ему исполнилось пятьдесят три, и возраст почти не тронул его. Высокий, прямой, с густыми тёмными волосами, в которых серебро появилось лишь на висках, он производил впечатление человека, привыкшего принимать решения раньше, чем остальные успевали сформулировать вопрос. На официальном камзоле поблёскивала золотая застёжка в форме драконьего крыла.

Ивена видела эту застёжку сотни раз.

Сегодня ей впервые захотелось сорвать её.

— Ты прекрасно слышала, — ответил отец.

— Слышала. Поэтому и спрашиваю.

Слева от него сидела Лисель.

Младшая сестра пришла на семейный совет в жемчужно-сером платье, которое подчёркивало её светлые волосы и фарфоровую кожу. На запястье поблёскивал браслет, подаренный женихом две недели назад. Лисель обычно любила вертеть его, когда разговор становился скучным. Сейчас её пальцы лежали на коленях, переплетённые так тесно, что побелели костяшки.

Она не смотрела на Ивену.

Этого оказалось достаточно.

В груди стало тесно.

Ивена перевела взгляд на мужчину, стоявшего у окна.

Северный посланник не вмешивался.

Он приехал час назад с шестью всадниками и запечатанным требованием дома Торвальдов. Высокий, широкоплечий, одетый в чёрный дорожный камзол без украшений, он привёз с собой запах холодного воздуха, кожи и дальнего пути. На воротнике серебром был вышит знак северного рода — раскрытые крылья дракона над горной вершиной.

Имени своего он пока не назвал. Лишь предъявил полномочия лорда Эйдара Торвальда и попросил собрать главу рода вместе со взрослыми наследниками.

Ивена решила, что речь пойдёт о компенсации.

Она даже принесла расчёты.

Сейчас папка с ними лежала возле её локтя.

Три месяца назад на дороге у ущелья Рин погиб северный торговый караван. Люди Ардалей получили приказ остановить обоз, якобы перевозивший военное снаряжение. Караван не подчинился. Столкновение закончилось пожаром: сгорели повозки, семена, стеклянные панели, медные трубы и часть инструментов, предназначавшихся для северных теплиц.

Когда до дома дошли первые известия, Ивена два дня разбирала счета и списки.

Убыток был огромным.

Но при чём здесь она?

— Я не отдавала такого приказа, — произнесла Ивена.

Отец отвёл руку от документа.

— Приказ подписан твоим именем.

— Моё имя стоит на десятках хозяйственных распоряжений каждую неделю.

— Именно поэтому северяне сочли документ подлинным.

Ивена ощутила, как собственное спокойствие начинает работать против неё. Если закричать, отец назовёт её истеричной. Если промолчать — решит, что согласилась. Всю жизнь рядом с Орвеном Ардалем приходилось выбирать не между хорошим и плохим, а между двумя видами поражения.

Она протянула руку.

— Покажи.

Отец не двинулся.

Северный посланник сделал это за него.

Он снял с папки кожаную ленту, достал лист и передал ближайшему слуге. Тот положил документ перед Ивеной и поспешно отступил, словно бумага могла обжечь.

Ивена наклонилась.

Она узнала бланк дома, гербовую отметку управляющего, форму записи даты и даже привычное расположение строк.

Внизу стояло:

«Ивена Ардаль».

Почерк был похож.

Не настолько, чтобы обмануть её.

Зато достаточно, чтобы убедить чужого человека, видевшего её подпись лишь на торговых договорах.

— Подделка.

Орвен откинулся на спинку кресла.

— Это твоё слово.

— И его легко проверить.

Ивена повернула лист боком к свету.

Её учили вести хозяйственные книги с пятнадцати лет. К двадцати она знала, какое зерно не переживёт влажную весну в низинах, сколько дней требуется плотникам для ремонта большого амбара и почему поставщик из Элмара каждый раз увеличивает вес мешков на бумаге, надеясь, что никто не станет перевешивать груз.

Подпись она ставила десятки раз в день.

И всегда делала короткий верхний росчерк над последней буквой фамилии.

На приказе его не было.

— Посмотрите сюда.

Она указала на строку.

Северянин подошёл ближе.

Впервые Ивена увидела его лицо отчётливо: около сорока, русые волосы с проседью, шрам у левой брови, спокойные серые глаза. Не солдат, привыкший выполнять приказ без вопросов. Скорее человек, который слишком часто видел чужую ложь и давно научился не торопиться с выводами.

— На моих подписях есть второй штрих, — сказала Ивена. — Всегда. Здесь его нет.

Отец ответил раньше посланника:

— Руку можно изменить намеренно.

Ивена подняла голову.

— Зачем мне уничтожать северный караван?

— Ты могла считать его угрозой.

— Я в тот день находилась в западном округе.

— Приказы передаются письменно.

— И их принимает начальник дорожной стражи. Пусть придёт и скажет, от кого получил документ.

В комнате стало ощутимо холоднее, хотя огонь в камине разгорелся сильнее.

Ивена посмотрела на Лисель.

Сестра не шевельнулась.

Вот теперь страх обрёл форму.

До этого можно было убеждать себя, что отец ошибся. Что кто-то воспользовался её подписью. Что за час они найдут виновного, передадут северянам доказательства и разойдутся.

Но Лисель знала.

И отец знал.

— Лисель, — позвала Ивена.

Сестра подняла голову.

В её голубых глазах блеснула влага.

— Что?

— Ты знаешь, кто отдал приказ?

Ответ задержался всего на одно дыхание.

— Почему ты спрашиваешь меня?

Ивена почувствовала, как внутри что-то опускается, тяжёлое и холодное.

Потому что невиновный человек ответил бы сразу.

— Потому что ты последние два месяца занималась перепиской с дорожной стражей.

Лисель оглянулась на отца.

Орвен нахмурился.

— Достаточно.

— Нет.

Ивена впервые произнесла это слово в его кабинете таким тоном.

Даже слуги у стены перестали притворяться, что ничего не слышат.

Она положила