Клеймо зверя. Покорись мне, истинная! - Алекс Найт
— И я возбуждён перед предстоящей работой.
— Только перед работой? — она чуть отстранилась, лукаво заглянула в мои глаза. — По-моему, ты всегда возбуждён по другому поводу.
— Я бесконечно хочу тебя, и это не изменится. И я воспринимаю нашу ночь переходом на новый уровень отношений, — сообщил прямо, но ощутил себя невероятно неуверенно.
Она стоудорка, наше мышление во многом отличается.
— Да. Иначе бы я не решилась… там… на скамейке, — усмехнулась она, и её щёки тронуло румянцем. — Да и я пригласила тебя к себе. Это начало близких отношений.
— Я рад, — выдохнув с облегчением, вновь обнял свою Минарию. — Предлагаю вместе принять ванну, позавтракать. Да и день можно провести вместе. Расслабиться, обсудить твоё обучение. И я обещал позаботиться о противозачаточной настойке.
— Да, это обязательно. Нам пока рано думать о детях.
— Но ты ведь не против них?
— Нет, я хочу детей. Но дети — большая ответственность.
Её ответ позволил окончательно расслабиться.
— Тогда идём, — я нагнулся, подхватил Минарию на руки и понёс её к ванне. — Ты же согласилась провести со мной день.
— Да, я не против, — улыбнулась она.
Не сдержавшись, я прильнул к её губам в поцелуе. Минария моментально ответила. Душу до краёв наполнили счастье, уверенность и предвкушение нового. И эти ощущения не покидали весь день. Мы сегодня никуда не спешили: вдоволь поплескались в ванне, там же снова занялись любовью, следом позавтракали, потом долго целовались, прежде чем перейти к новым урокам магии, которые периодически прерывались на объятия, поцелуи и близость.
— У тебя столько шрамов, — отметила она вечером, когда мы разомлевшие после горячей ванной и ураганной близости перебрались в кровать.
Минария лежала, положив голову мне на плечо, и водила пальчиком по моей груди, специально обходя самый большой и глубокий шрам.
— Это нормально для оборотней или ты такой… драчун?
— Нормально. Мы учимся сражаться с детства и с гордостью носим свои шрамы. Но этот… в нём нет гордости, только боль, — признался я хрипло, перемещая руку Минарии на шрам, и ощутил, как задрожали её пальцы. — Простые жители мира не знают многого. Разлом был переходом в другой мир, где жила разумная раса, называющая себя асатру. Они были малочисленны и лишены чести, потому намеревались поработить наш мир интригами и ослаблением изнутри. Некоторые из них были способны вселяться в людей, порабощать их разум. Так они проникли в управленческий аппарат многих стран. В Клоуфасте же асатру вселился в нашего с Аделмаром отца.
— Какой ужас, — прошептала Минария. — Что же произошло?
— Асатру не учёл особенностей нашей расы. Мама почувствовала вселение, заболела, начала погибать без души своего истинного. Тогда перед смертью ублюдок решил ударить по Аделмару, как первому наследнику. Я не мог поднять руку на отца, просто подставился под удар, чтобы защитить брата, — признался, стиснув тонкие пальчики Минарии. — Вмешалась мама. Она убила себя, чтобы спасти нас. Так Клоуфаст лишился короля и королевы. А мы даже до конца не поняли, что это было за колдовство. Страны к тому времени прекратили отношения, поднялись ведьмовские барьеры. Мы с братом остались сиротами, одни в стремлении доказать свою силу и право на трон отца.
— Мне так жаль, Раун, — Минария крепче обняла меня. Я ощутил соль её слёз. — Но вы справились. Уверена, ваши родители счастливы за вас там, за гранью. Я понимаю твою маму, тоже сделала бы всё для своего ребёнка.
Она вновь погладила мой шрам. И душевная боль из-за воспоминаний уступила место нежности.
— Истинность не только физиология, как видишь. Это единение душ. И пусть мы разные, но я верю, что становимся ближе.
— Я тоже верю в сказку с тобой, Раун. Теперь верю, — прошептала она.
Месяц спустя.
— Доверься мне и ничего не бойся, — напомнил я, помогая Минарии присесть на вырезанный на деревянном полу моей спальни годрис, магический знак для перехода в астрал.
Она аккуратно села и посмотрела на меня со смесью паники и восторга.
— Мы не слишком спешим?
— В отношении других учеников я бы так и решил, — заверил её, присаживаясь на соседний годрис.
Переход в астрал происходил на случайные локации, если изначально не привязать свой дух к определённому месту или не внести данные в сеть контроля. Но чтобы нас не разбросало даже на лишние два метра, мы взялись за руки.
— Но ты так старательно изучала силу внутри себя, что во мне нет сомнений в твоих способностях, любимая, — чуть подавшись к ней, я оставил поцелуй на костяшках её пальцев.
Минария смутилась и отвела взгляд. Мне стоило проявить терпение и здесь, не торопить её, но я больше не мог молчать о своих чувствах.
— Давай пробовать, — она крепче стиснула мою ладонь и зажмурилась.
— Прочувствуй магию внутри и направь её в годрис. Не бойся и иди за мной, — я тоже прикрыл глаза и улыбнулся, ощущая, как Минария сразу принялась выполнять мои инструкции.
Напряжение отпустило не только меня. Телом овладел короткий миг невесомости. Душа понеслась за изнанку мира. Слуха коснулось пение птиц, кожу защекотали прикосновения ветра. Мы с Минарией оказались на цветущем берегу несущейся в небо реки.
— Это невероятно, Раун! — воскликнула она, во все глаза рассматривая представший вид, и задохнулась, когда увидела, как в небе над нами проплыла рыба. — Невозможно…
— Да, астрал прекрасен и никогда не устаёт удивлять, — я же любовался выражением ошеломления на лице любимой и блеском лазурных глаз.
В астрале наши души, в нём можно придать себе любую форму, но Минария не стремилась приукрасить внешность или фигуру, предстала такой же, какой садилась на годрис.
— И знаешь, что это означает, любимая? — я развернул её и обнял со спины, указывая на горы вдали, среди которых летали драконы и виверны.
— Что я… смогу стать магом?
— Да, ты сможешь сплести вместилище заклинаний и даже приручить духа. Если захочешь.
— Конечно, хочу! Хочу, как ты, сплести свиток и приручить львицу.
— Я так счастлив, любимая, — выдохнул в её макушку.
— И я. Я тоже очень счастлива, — она порывисто развернулась и