Фрейлина. Путь домой - Тамара Шатохина
Каким угодно, но неблагодарным он не был. И любить ее не переставал. Однако ответы были необходимы, ему нужна была ясность и определенность, чтобы строить планы на будущее.
Но для того, чтобы писать к ней, задав свои вопросы, но не дай Бог не обидев Таис, нужна была передышка. Вся эта будто и упорядоченная, но жутко утомительная суета должна будет завершиться с передачей флота. И только тогда он способен будет сосредоточиться на чем-то кроме службы и спокойно обдумать текст письма… а вначале просто отоспаться.
В начале ноября Лазарев с семьей убыл в Санкт-Петербург. Перед этим в новом здании Морского Севастопольского собрания им был дан бал для города и накрыт праздничный ужин.
Сверкали до блеска натертые душистой восковой мастикой паркетные полы, отражались в зеркалах многие свечи… Парами и группками входили гости нового Морского министра — сверкая улыбками предвкушения и камнями в дорогих украшениях… начищенными ботинками и золотыми на черном морскими эполетами и аксельбантами. Деликатный шум, шаги, легкая музыка…
Константин тоже выглядел безупречно, благоухая к тому же новыми мужскими духами от Альфонсо Ролле со свежим цитрусовым ароматом.
Парфюмы быстро возвращались в моду — и густые цветочные мыла и духи с одеколонами. И сейчас, кроме воска и букетов из местной оранжереи, зал быстро наполнялся иными запахами.
— Все цветете… и чудно благоухаете, Екатерина Тимофеевна, — заметил Константин, склоняясь в свою очередь к руке мадам Лазаревой.
— Ах, это зимние «парфюм де фурор», — кокетливо заиграл во второй женской руке веер, — Михаил Петрович выписал их для меня по совету вашего Петра Денисовича. При попадании на кожу он раскрывается хрустальными нотками… вы согласны с этим?
— Разбираюсь в этом гораздо хуже Петра Денисовича и сам пользуюсь его советами, но вам этот аромат идет необыкновенно. Будем все ужасно скучать по вам… и уютным вечерам вашего дома, Екатерина Тимофеевна. От всего сердца благодарю за них… за всегдашнее ваше гостеприимство, — склонился Константин в легком поклоне, понимая, что эта женщина еще и умна.
Ее готовность в любое время устроить мужчинам отдых и вкусно накормить их, составить компанию легким разговором... это ведь отнимало ее время, силы, да и просто денег стоило. Но вот вся ее забота и готовность поддержать таким образом мужа окупились и окупились сторицей... воистину, мужчину делает его женщина!
И, скорее всего, Лазарев принял должность, чтобы в том числе порадовать молодую жену — кто же из дам не мечтает блистать на столичных балах и в высоком обществе? А Екатерина Тимофеевна моложе Лазарева на двадцать четыре года — жива, весела… и без ума любима мужем.
— Зато отдохнете наконец от господина вице-адмирала, — радостно шутила женщина, поглаживая рукав супруга: — Напоследок дал он всем вам жару, господа?
— Искренне желаю того же Морскому министерству, — признался со смешком Великий князь.
Лазарев хитро усмехнулся куда-то в сторону — непременно, мол…
— Отдыхайте… кстати — у нас сегодня замечательное игристое вино. И хотя бы сегодня сделайте уже кому-нибудь ангажемент, Константин Николаевич, — отвернулась пара Лазаревых к другим гостям, ожидающим своей очереди представиться и приветствовать хозяев бала.
Костя отошел в сторону и, оглядевшись, искренне улыбнулся — рад был видеть крымского губернатора с супругой. А еще Мишу Дубельта, вдруг огорошившим его заявлением, что вскоре станет женат.
— Только не отговаривай меня. Владимир Иванович уже ох как старался, — предупредил он, с улыбкой наблюдая бальную круговерть: — Ставить в известность родных я и вовсе не намерен — однажды уже была попытка. Лишь заикнулся… даже имени девицы назвать не дали. Едва за холку не оттаскали, как нагадившего щенка! — зло оскалился он и хрипло выдохнул, с трудом успокаиваясь:
— Айбану восхитительна… «девушка, словно месяц» — с именем не ошиблись. Тиха, скромна, но глупо покорна, полагаю, не будет — взгляд хитроват. Дочь одного из Ширинских беев. Крымско-ногайский тюркский род, один из четырех сильнейших родов бывших Крымского и Казанского ханства. Будто бы кровь их от Чингизидов и корни ее уходят в Золотую орду. Эта будет достаточно знатна для них, полагаю… — зло усмехнулся, — впрочем, значения не имеет — возвращаться в Петербург я не намерен. Построю ей дом здесь — у моря…
— Но — вера, Миша, — тихо напомнил Константин.
— И с этим все просто — Ширины не отрицают возможности перехода в православие. Таковые зовутся потом Ширинскими — случаи были. Мою невесту уже обучает православный священник.
— Даже так, — задумался Константин, — не пожалеть бы тебе потом. И я не о женщине…
— О явной моей симпатии к татарам? — согласно кивнул Дубельт, — тут ты не прав — она существует в разумных пределах. И я говорил уже — хочу сделать все возможное, чтобы эти люди стали для нас не просто соседями, но и друзьями. Разумные люди. Вспомни… — блестели глаза друга, — везде случались восстания и мятежи низов — того же Халила в Османской империи или Пугачева у нас. И только в Крыму простой народ не был подвержен недовольству. В своей власти беи всегда опирались на него и были с ним солидарны. Здесь власть аристократии зиждется не на притеснениях, но на взаимном уважении. И я также уважаю их обычаи и образ мыслей. К примеру, то, что мы всегда считали якобы «долгом чести»… здесь же дуэли считаются самой позорной вещью. Вместо того, чтобы проливать свою кровь в единственном и странном сражении, они сохраняют ее, чтобы иметь возможность пролить ее во славу родины и за честь своего имени.
— И когда свадьба? — поинтересовался Константин, улыбаясь и слегка кланяясь проплывающей мимо в танце Амалии Петровне Пестель.
— Об этом извещу отдельно. Буду рад тебе и еще многих своих приглашу. Присутствие Великого князя станет там великой честью, первый гость будешь. Когда, спрашиваешь?.. Полагаю, что уже этой весной. Еще калым следует собрать, но это я уже решаю, — улыбнулся, как кот на сало…
— Кроме того, полагаю приурочить свадьбу к окончательному принятию одного решения и огласить его на пиру — это создание татарских боевых отрядов по подобию