Серая мышка для герцога - Мария Шарикова

— Как? — спросила Эшли, и в её голосе прозвучало отчаяние. — Он не слушает доводов. Он верит только фактам. А факты таковы, что ваша репутация…

— Моя репутация заслужена, — перебил её Виктор. — Я не буду отрицать, что в прошлом вёл себя легкомысленно. Но с тех пор, как я снова встретил вас, я изменился. Я не прикасался ни к одной женщине, кроме вас. Я не давал повода для сплетен. Я…

— Вы целовали меня в саду у Люси, — напомнила Эшли.

— Это было необходимо, — ответил Виктор, и в его глазах мелькнула тень улыбки. — Это был урок. Я же говорил.

— Уроки кончились, — заявила Эшли, качая головой. — Теперь я сама могу учить вас.

Виктор усмехнулся, и эта усмешка, слабая, но знакомая, заставила её сердце биться чаще.

— Чему же вы собираетесь меня учить? — спросил он.

— Терпению, — отозвалась Эшли. — И тому, что счастье не приходит сразу. Его нужно заслужить.

Виктор хотел что-то сказать, но в этот момент в дверь постучали, и Люси, заглянув в комнату, произнесла с тревогой в голосе:

— Эшли, тебе нужно спуститься вниз. Приехал твой отец.

Эшли почувствовала, как земля уходит из-под ног. Отец. Здесь. В поместье леди Брэдфорд. Зная, что произошло. Зная, что она едва не утонула. Зная, что её спасал герцог Хэтфилд.

— Он узнал? — спросила она, поворачиваясь к Люси.

— Да, — ответила Люси, и в её голосе прозвучало сожаление. — Ему написал кто-то из гостей. Он приехал, чтобы забрать тебя домой.

Виктор попытался приподняться, но бессильно опустился на подушки.

— Я пойду с вами, — воскликнул он. — Я поговорю с ним!

— Вы не в том состоянии, чтобы разговаривать, — сказала Эшли, придерживая его за плечо. — Отдыхайте. Я сама с ним поговорю.

— Эшли…

— Я сказала — отдыхайте, — повторила она, и в её голосе прозвучала такая твёрдость, что он замолчал.

Эшли поцеловала его в лоб, поднялась и вышла из комнаты.

Внизу, в большой гостиной, её ждал отец. Мистер Фэрроу сидел в кресле у камина, и его лицо было мрачнее тучи. Увидев дочь, он поднялся и шагнул к ней.

— Эшли, — сказал он, и в его голосе слышалось беспокойство, смешанное с гневом. — Ты в порядке? Мне сказали, ты упала в озеро.

— Я в порядке, папа, — ответила она, подходя к нему. — Герцог Хэтфилд спас меня. Он вытащил меня из воды.

— Герцог Хэтфилд, — повторил мистер Фэрроу, и в его голосе прозвучало недоверие. — Тот самый герцог, о котором весь Лондон говорит как о повесе и соблазнителе?

— Да, тот самый, — ответила Эшли, глядя ему прямо в глаза. — И я люблю его, папа.

Мистер Фэрроу замер. Его лицо, и без того бледное, стало пепельно-серым.

— Что ты сказала? — переспросил он.

— Я сказала, что люблю его, — повторила Эшли. — И он любит меня. Он любил меня пять лет. С того самого дня, как вытащил из ледяной воды. Помните, папа? Я упала с лошади, и какой-то юноша спас меня. Я думала, что это был лорд Кэмден. Но это был Виктор. Это всегда был Виктор.

Мистер Фэрроу смотрел на неё, и в его глазах боролись недоверие и понимание.

— Ты уверена? — не переставая хмурится спросил он.

— Абсолютно, — ответила Эшли. — Он сказал мне об этом сегодня. И Райн подтвердил.

— Райн? — переспросил отец. — Тот самый лорд Кэмден, за которого ты собиралась замуж?

— Я никогда не собиралась за него замуж, папа, — отозвалась Эшли, и в её голосе прозвучала усталость. — Я мечтала о нём. Я молилась на него. Но это была не любовь. Это была мечта о рыцаре, которого я сама выдумала. А настоящий рыцарь оказался совсем другим человеком. И я полюбила его. По-настоящему.

Мистер Фэрроу молчал долго, очень долго. Потом тяжело вздохнул и опустился в кресло.

— Ты знаешь, что говорят о герцоге Хэтфилде? — поинтересовался он.

— Знаю, — ответила Эшли, садясь напротив. — И мне всё равно. Потому что я знаю его настоящего. Не того, о котором судачат сплетники. А того, кто спасает девушек из ледяной воды и молчит об этом годами. Того, кто учит их не бояться и верить в себя. Того, кто готов отступиться, если это сделает их счастливыми. Того, кто любит так, как не любил никого и никогда.

— И ты думаешь, что этого достаточно? — спросил отец, и в его голосе прозвучала горечь. — Ты думаешь, что свет примет ваш союз? Что я смогу смотреть в глаза соседям, когда моя дочь выходит замуж за человека с такой репутацией?

— Мне всё равно, что скажет свет, папа, — ответила Эшли, и в её голосе была такая твёрдость, что он удивился. — Мне всё равно, что скажут соседи. Мне важно только одно — быть с ним. Потому что без него моя жизнь пуста. Потому что он — моя жизнь. Он — моё счастье. Он- моё всё.

Мистер Фэрроу смотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом, и в его глазах она видела борьбу между любовью к дочери и страхом за её будущее.

— Ты уверена, что не ошибаешься? — спросил он.

— Я ни в чём не была так уверена, как в этом, папа, — ответила Эшли.

Мистер Фэрроу молчал. Потом поднялся, подошёл к окну и долго стоял, глядя на сад, залитый утренним светом.

— Я не могу запретить тебе любить его, — сказал он наконец. — Но я не могу и благословить ваш союз. Не сейчас. Не после того, что я о нём слышал.

— Папа…

— Дай мне время, Эшли, — перебил её Мистер Фэрроу, поворачиваясь. — Дай мне время подумать. Узнать его получше. Убедиться, что он достоин тебя.

— А если ты не убедишься? — спросила она, и в её голосе прозвучало отчаяние.

— Тогда мы найдём другой путь, — ответил он. — Но сейчас… Сейчас я прошу тебя вернуться домой. Тебе нужно отдохнуть. Тебе нужно прийти в себя после всего, что случилось.

Эшли хотела возразить, но поняла, что он прав. Она устала. Она замёрзла. Она была на грани истерики.

— Хорошо, папа, — произнесла Эшли, поднимаясь. — Я поеду домой. Но я вернусь. К нему. Как только он поправится.

Мистер Фэрроу кивнул, не говоря больше ни слова.

*****

Через час экипаж отца увозил её из поместья. Эшли сидела у окна, глядя на проплывающие мимо поля и перелески, и думала о Викторе. О том, как он лежит сейчас в своей комнате, слабый и больной, но живой. О том, что он сказал: «Я попрошу у вашего отца вашей руки». О том, что отец не согласился, но и не отказал.

Она