Серая мышка для герцога - Мария Шарикова

— Он вытащил меня из воды, — повторила Эшли, и в её голосе прозвучало удивление. — Как тогда… Как Райн вытащил меня пять лет назад.

Люси нахмурилась, но ничего не сказала.

******

Через час, когда Эшли немного пришла в себя и согрелась, она спустилась вниз. Виктора уже перенесли в его комнату, и врач сказал, что опасность миновала. Ему нужны только покой и тепло. Райн стоял в коридоре, прислонившись к стене, и выглядел усталым и встревоженным.

— Как он? — спросила Эшли, подходя к нему.

— Спит, — ответил Райн. — Врач говорит, что он будет в порядке. Но если бы вы опоздали ещё на минуту… — он не закончил фразу, только покачал головой.

Эшли опустилась на стул, стоявший у стены, и закрыла лицо руками.

— Это была леди Хартфорд, — сказала она, не поднимая головы. — Она толкнула меня. Виктор нырнул за мной. Он спас меня.

— Я знаю, — тихо сказал Райн. — Я видел её. Она убегала через сад, когда я бежал к вам. Я догнал её, скрутил и передал слугам. Леди Брэдфорд уже послала за магистратом.

— Спасибо, — прошептала Эшли. — Спасибо, что пришли на помощь.

Райн сел рядом с ней, взял её за руку.

— Вы не должны благодарить меня, — сказал он. — Это я должен благодарить вас. Вы спасли его. Если бы не вы, он мог бы утонуть.

— Это он спас меня, — повторила Эшли, и в её голосе послышалось недоумение. — Он вытащил меня из воды. Как тогда… Как вы вытащили меня пять лет назад.

Райн замер. Его рука, лежавшая на её руке, напряглась.

— Что вы сказали? — переспросил он, и в его голосе прозвучало странное напряжение.

— Я сказала, что он вытащил меня из воды, как вы вытащили меня пять лет назад, — повторила Эшли, поднимая на него глаза. — Тогда, на реке. Вы спасли меня. И сегодня он сделал то же самое.

Райн смотрел на неё, и его лицо медленно менялось. Удивление, понимание, вина, сожаление — всё это промелькнуло в его глазах, прежде чем он заговорил.

— Мисс Фэрроу, — сказал он, и его голос был тихим, почти шёпотом. — Я никогда не спасал вас. Ни на какой реке. Я понятия не имею, о чём вы говорите.

Эшли смотрела на него, не веря своим ушам.

— Что? — переспросила она. — Но вы… Вы сами рассказывали эту историю. Я слышала. Вы говорили о том, как вытащили девушку из ледяной воды.

Райн покачал головой, и его лицо стало виноватым.

— Я рассказывал эту историю, — признался он. — Но это была не моя история. Это был Виктор. Он спас ту девушку. Я просто… Я не знаю, зачем я присвоил себе его подвиг. Наверное, хотел показаться героем. Простите меня, мисс Фэрроу. Я не должен был этого делать.

Эшли почувствовала, как земля уходит из-под ног. Все эти годы. Все эти годы она молилась на Райна, считала его своим спасителем, мечтала о нём, любила его. А он… Он просто присвоил себе чужую славу. Чужой подвиг. Чужую жизнь.

— Это был Виктор, — прошептала она, и слёзы снова выступили на её глазах. — Это всегда был Виктор!

— Да, — кивнул Райн, и в его голосе прозвучало сожаление. — Он спас ту девушку. Он вытащил её из воды, отогрел, назвал своё имя. А потом ушёл, не дождавшись благодарности. Он всегда был таким — делал добро и прятался. Не выносил шумихи вокруг себя.

Эшли закрыла лицо руками. Воспоминания нахлынули на неё. л» Ледяная вода, темнота, страх, и вдруг сильные руки, хватающие её, вытаскивающие на свет. И голос — низкий, успокаивающий голос, который бормотал: «Всё хорошо, вы в безопасности, я Виктор, всё уже позади…»

Виктор. Это был Виктор. Всегда Виктор.

— Боже мой, — прошептала она. — Что же я наделала? Я любила не того человека. Я молилась на него. Я строила планы. А тот, кто действительно спас меня, кто любил меня все эти годы, кто ждал… Я отвергала его. Я считала его повесой и соблазнителем. Я не верила ему.

— Он не винит вас, — тихо сказал Райн. — Он никогда не винил. Он говорил, что если вы счастливы, то не важно, кто вас спас. Он готов был отступиться, если бы вы выбрали меня.

— Но я не выбрала вас, — сказала Эшли, поднимая голову. — Я выбрала его. Я люблю его. Я люблю Виктора.

Райн улыбнулся — грустно, но без горечи.

— Я знаю, — сказал он. — Я видел. И знаете что? Я рад за вас. Вы заслуживаете счастья. И он заслуживает. Вы оба — хорошие люди.

Эшли посмотрела на него долгим взглядом, и в её сердце, наконец, воцарился покой. Райн был хорошим человеком. Он ошибался, он был легкомысленным, но он не был злым. И она простила его. Простила за ложь, за присвоенный подвиг, за годы обмана. Потому что без этой лжи она, возможно, никогда не узнала бы Виктора. Не полюбила бы его. Не стала бы той, кем стала.

— Спасибо, Райн, — сказала Эшли, вставая. — Спасибо за всё.

Она пошла к комнате Виктора, но у двери остановилась. Ей нужно было побыть одной. Нужно было переварить то, что она узнала. Нужно было понять, как жить дальше с этим знанием.

Эшли поднялась к себе, заперла дверь и долго стояла у окна, глядя на тёмное небо. Где-то там, в своей комнате, спал Виктор — человек, который спас её дважды. Первый раз — когда она была девочкой, испуганной и замёрзшей. Второй раз — сегодня, когда она была женщиной, которая любила его, но боялась себе в этом признаться.

— Я люблю вас, Виктор, — прошептала Эшли в темноту. — И теперь я знаю всё. И я никогда, никогда больше не позволю вам сомневаться в моей любви.

Она легла в постель, но долго не могла уснуть. Перед глазами стояло его лицо — бледное, мокрое, с закрытыми глазами, в тот миг, когда она думала, что он умирает. И она дала себе клятву — что сделает всё, чтобы он был счастлив. Что будет любить его так, как он заслуживает. Что никогда не позволит ему сомневаться в том, что она его.

А утром, когда она спустилась вниз, ей сказали, что Виктор очнулся и просит её прийти.

Она пошла к нему, и сердце её колотилось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Она знала, что скажет ему. Знала, что сделает. Знала, что больше никогда не позволит страху управлять её жизнью.

Потому что он спас её. И теперь настала её очередь