Эротический хоррор для похотливых домохозяек - C. В. Хант
Она вела крошечное существование в пределах квартиры. Деррик в последнее время много работал, оставляя ее возиться с растениями, читать книги и осваивать изысканные рецепты. Ее это, в общем-то, устраивало. Он заботился о ней, оплачивал счета и потакал ее довольно эклектичным вкусам в книгах, декоре и растениях - чаще всего экзотических.
Ей хотелось бы жить где-нибудь где жарче, с большим участком земли, чтобы завести больше растений, и покрупнее - кустарники, цветущие деревья. Она хотела быть окруженной тем, что выращивает, чем овладела, сортами, которые сумела вывести и культивировать, необычными цветами, которые выманила из каждого, и огромными размерами, до которых разрослись многие ее эксперименты. Ее родители были ботаниками и флористами. Отец научил ее всему, что знал сам.
Флора провела большую часть юности рядом с ним в теплице: смешивала удобрения, поливала растения, изучала химический баланс каждого и то, как они процветают. Она помогала ему доводить до совершенства несколько смесей, которые заставляли растения вырастать далеко за пределы обычных размеров. Две из этих смесей принесли ему немало денег в индустрии.
Она любила растения и любила то, как отец умел о них заботиться - так же, как заботился о ней. Мать была флористом и славилась изысканными цветочными композициями. Ни один повод не казался ей слишком мелким. У нее был дар даже самый простой заказ подать как нечто экстравагантное по сравнению с другими лавками в городе. Флора с нежностью улыбнулась ярким миниатюрным розам, что цвели перед боковым окном, напротив дивана. Мать больше всего любила эти крошечные розовые бутоны. Флора всегда держала в квартире хотя бы полдюжины таких - как постоянное напоминание о маме.
Закончив обход, Флора направилась к дивану с книгой в руке. Грелка уже согрелась и ждала ее. На журнальном столике лежал пакет ее любимых конфет и всегдашняя бутылка воды. Она плюхнулась на диван и нахмурилась, устало и раздраженно ощутив знакомый прилив менструальной крови, просочившейся из тела на толстую прокладку. Вздохнув, она отложила книгу и встала, почти по-пингвиньи зашагала обратно в ванную, плотно сжав бедра, чтобы кровь не перелилась через края, будь прокляты эти крылышки, пока она не добралась до унитаза. Сегодня она уже переодевалась один раз.
В ванной она поспешно спустила штаны, стараясь не дать крови стечь по ногам. Села на холодное сиденье и скривилась, чувствуя, как из нее сочится поток вместе со свежей порцией крови и мочи. Она почувствовала, как из тела выпал очередной сгусток и с легким всплеском упал в унитаз. Мерзость, - подумала она, слегка поерзав, чтобы убедиться, что багровая струя иссякла, по крайней мере сейчас. Она потянулась к корзине под раковиной, снова принялась менять прокладку и трусы, а испорченную пару выбросила в мусор. Надо бы уже, черт возьми, разобраться с этими многоразовыми трусами для месячных. Она угробила три пары белья за два дня.
Флора закончила процедуру, встала и вымыла руки, сморщив нос от отвращения при виде багровых остатков, что испачкали край ладони и потекли по тыльной стороне руки. Она сполоснулась под горячей водой и вышла. Обратно на диван, по пути нежно погладив пышный розовый лист венериной мухоловки рядом со своим местом. Когда тот внезапно сомкнулся вокруг ее пальца, она ахнула от жгучей боли и попыталась отдернуть руку - но лист отпустил ее почти так же быстро.
Флора вгляделась в палец, потом в растение. На листе осталась слабая красная капелька, и, проверив палец снова, она увидела, что пропустила крошечное пятнышко крови, когда вытиралась. Лист сомкнулся еще раз, и она смотрела, завороженная, ожидая, что он будет делать. Когда он раскрылся, пятнышко крови исчезло. Флора усмехнулась и поднесла все еще окровавленный палец к листу. Так и есть: тот сомкнулся вокруг него с жгучим ощущением, затем легким посасыванием - и отпустил. Кровь с пальца исчезла. Лист слегка качнулся, будто кланяясь ей, и она хихикнула.
- Кровопийца, - сказала она с нежностью, садясь. - Полагаю, прошло несколько дней с тех пор, как ты получал свежее мясо, а?
Она мысленно отметила заказать еще мух для жадного растения, потом потянулась за книгой, вытянулась и положила грелку на живот. Вскоре Флора погрузилась в чтение, размечтавшись об обратных гаремах и братьях-оборотнях, что заявляют на нее права ради своих звериных утех. Она задремала на солнце, как кошка; книга выскользнула из рук.
Флора проснулась некоторое время спустя, почувствовав что-то на ногах - что-то царапающее. Она приоткрыла глаз, машинально потянулась вниз, чтобы унять зуд, и коснулась органической материи растительной жизни.
Она открыла оба глаза и села, вытаращившись, наблюдая, как тот же лист жаждущей мухоловки отстраняется от того места, где постукивал по ее ноге. Она смотрела, как он выпрямляется, снова зависая вертикально в своем горшке, все еще покачиваясь, а розовые внутренние листья лоснятся в позднем солнечном свете.
- Что ты делал? - спросила Флора растение, дерзко, уже не испуганно. - Искал еще крови?
Она зевнула и хихикнула одновременно, не справившись толком ни с тем, ни с другим, и вместо изящного смешка выдала какое-то фырканье.
- Полагаю, на этой неделе лучше принести тебе побольше жуков. Не могу же я кормить тебя менструальной кровью каждый день, это просто мерзко.
На этот раз у нее получился нормальный смешок, и она встала, чувствуя себя немного лучше - пока не ощутила знакомый прилив.
- Ох, какого хрена! - воскликнула она и ринулась в ванную.
Она снова закончила с ненавистной процедурой, на этот раз вымыла руки дважды, на всякий случай, и направилась на кухню.
Сегодня она хотела приготовить для Деррика пасту с песто по новому рецепту. Если начать сейчас, времени хватит с лихвой. Флора включила музыку для своих растений - джаз. Она знала, что они его любят. Открыла дверь на балкон, чтобы впустить свежий воздух, схватила ножницы и небольшую миску, чтобы собрать травы, которые понадобятся из маленькой теплицы снаружи, и вышла на балкон.
Напевая, она принялась срезать травы в миску. За этим занятием она почувствовала, как ее заливает жаром: она начала вспоминать некоторые сцены из книги - те самые, от которых тело покалывает и наливается чем-то другим, не кровью. Она покраснела, хотя была одна, и снова хихикнула при самой мысли о том, как ее берут какие-то волки-оборотни в темной пещере у ревущего огня. И снова этот жар вызвал сладкое ноющее чувство где-то под спазмами и