Адский город - Джек Хэмлин

Пратт сказал: - Все эти бои в Бэйнберри привлекли их, как мух на дерьмо. Все эти трупы там снаружи. Это как шведский стол, и теперь, как ты видишь, немалое количество из них нацелилось прямо на нас.

- Значит, мы в ловушке, - сказал я.

- Да. Но мы в безопасности. Очень редко одному-двум удается проникнуть во внутренний периметр, но они никогда не пройдут через минные поля, и ни один из них еще не прорвался мимо наших стрелков.

- Значит, мы просто будем сидеть здесь и гнить? - спросила Сабелия.

Этот вопрос несколько озадачил Пратта. На мгновение он выглядел растерянным, словно никто никогда не задавал ему такого вопроса. - Нет, нет. Если это продлится какое-то время - а поверь мне, этого не будет - мы выйдем туда и разберемся с ними.

Он сказал, что так делали и раньше, и сделают снова, если понадобится. Военный во мне хотел узнать, как они это делали. Пратт рассказал, что сначала они перекрывали территорию гранатами и гранатометами, а затем начиналась перестрелка с вершин валов. Когда число убитых снижалось до приемлемого уровня, выходили отряды с огнеметами и сжигали остальных.

- Похоже, у тебя все тщательно продумано, - сказал я ему.

- Мне нравится так думать.

Я пытался создать у него впечатление, что полностью доверяю ему и его бункеру. На самом деле это не так, но я не хотел, чтобы он об этом знал. Как говорится, держи врагов поближе. Я не знал, кто на самом деле был моим врагом внутри бункера, но это место вызывало у меня более чем одно неприятное предчувствие.

Мы вернулись туда, где Джеггс и еще один человек наблюдали за периметром. Ветер сменил направление, и мы почувствовали запах гниющих трупов. Пратт сказал, что у него есть дела, и оставил нас наедине со стрелками.

Я выкурил сигарету с Джеггсом и начал задавать ему несколько вопросов.

- Что самое страшное ты здесь видел?

- Черт. Это было до того, как мы установили заграждения и колючую проволоку. Мертвецы нападали на нас волнами. Тогда у нас здесь были пулеметы. Мы сбивали одну волну за другой, а потом выходили и зачищали территорию. - Он покачал головой. - Это было нечто. Ползли по холмам из трупов и частей тел, стреляли сотнями патронов, а они все равно продолжали наступать. Это было очень плохо.

Я представил себе, как это было. Я сочувствовал ему, потому что сам пережил нечто подобное.

- Но сейчас уже не так плохо, - сказал он. - Нам редко приходится даже стрелять. У нас здесь все довольно неплохо. Доктор присматривает за нами и поддерживает нас в здравии. Слава Богу за него.

Слава Богу за него.

Именно так же сказал Пратт.

Может, это и ничего не значило, но я заметил, что Сабелия тоже это уловила. Пратт вернулся, спустил нас на нижний уровень и показал несколько старых зон биологической изоляции, а также огромную стальную взрывобезопасную дверь, которая была заперта в конце коридора.

- Раньше она вела в Бэйнберри. Там был проход, который сейчас затоплен.

- "Пройти туда вообще невозможно? - спросил я.

- Нет, если только у тебя нет лодки.

Позже мы вернулись в нашу комнату и больше из нее не выходили. В тот вечер мы отказались от ужина, потому что, если его готовили те же люди, что раздавали суп, то у меня было предчувствие, что он будет едва пригоден для пищеварения.

- Здесь все безвкусно, - сказала Сабелия. - Еда, люди, все.

Приняв душ, мы легли спать. Лежа там, обнявшись, она приподнялась в темноте, опираясь на один локоть, и сказала: - Он лжет, ты же знаешь.

- Пратт?

- Да.

- Я знаю. Просто не уверен, о чем именно и почему.

- Готова поспорить, что тот проход вовсе не затоплен.

- Может, и нет.

Она снова легла. - Скажу тебе одно, Стив: нам лучше начать думать, как отсюда выбраться.

И это было именно то, о чем я думал.

Это был долгий день, и я заснул в объятиях Сабелии - по крайней мере, мне так показалось - а когда проснулся, оказался один. Я не чувствовал ее рядом с собой. Но даже если бы чувствовал, это не имело бы значения, потому что я знал, что ее там не было.

Я попытался пошевелиться и почувствовал, что тело не слушается.

Я попытался закричать, но рот был онемевшим, словно мне вкололи новокаин. Мне казалось, будто на мне лежит тридцать фунтов кирпичей. Это был сон. Я знал, что это должен быть сон. Так я себе и говорил. Один из тех безумных снов, когда ты не можешь бежать, хотя тебя кто-то преследует, - словно твои ботинки весят сто фунтов или ты увяз в грязи.

Потом в моей голове раздался голос - кристально чистый голос разума: - Ты не спишь, придурок. Ты вообще не спишь.

Но если я не спал...

Первое, что я осознал, - это то, что я даже не лежал. Я сидел, прислонившись спиной к стене. В комнате не было того медицинского запаха, к которому я так привык, - остаточного запаха медицинских дезинфицирующих средств. Пахло... металлом. Как сталь и ржавые головки заклепок. И сыростью.

Я не был в палате с Сабелией.

Меня перевели куда-то еще.

Пока я там сидел, разминая конечности, чтобы вернуть в них чувствительность, в голове мелькали странные мысли. Самая странная из всех - и, наверное, самая прозаичная - заключалась в том, что я испытывал абсолютное, непреодолимое желание съесть что-нибудь из "Макдоналдса. - Я хотел, черт возьми, я нуждался в "Квартал-паундере" с сыром и большой порции картошки фри. И шоколадный коктейль тоже. А может, еще "Филе-о-Фиш" и "Чикен МакНаггетс. - Это было безумие, но я почти чувствовал вкус "Квартал-Паундер. - Конечно, я не ел фаст-фуд уже много месяцев - с момента "Пробуждения" бургерных стало очень мало, - но в тот момент я был готов на все, чтобы его получить. В голове постоянно мелькал образ золотых арок, и