Миры Брэма Стокера. Дракула. Свободные продолжения. - Вуди Аллен
— Ну и работёнка. Чёртова гавкающая псина, гррр. — Внутри часовни Ал оперся на огромный ящик и попытался его отодвинуть. Предмет его забот был прямо здесь, заблокированный грузом, который он не в силах даже пошевелить. — Надо было отрезать Картли язык — проворчал он, — язык жирного ублюдка наверняка пригодился бы для каких-нибудь чар. Принёс бы хоть какую-то пользу впервые в жизни! — Он коротко хихикнул, стёр с лица грязь и пот, а затем вздохнул и чертыхнулся.
Внезапно Ал вспомнил об Аристотеле: «Рычаг!» Обыскав часовню во внезапном приступе вдохновения, он обнаружил под оборванным занавесом паутины упавший с крыши брус. «Отлично!» Втиснув доску между стеной и ящиком, он поднажал.
Тот скрипнул и сдвинулся с места. Ал затаил дыхание, упёрся ногой в стену и толкнул сильнее. Как раз в тот момент, когда ему уже показалось, что его лёгкие вот-вот взорвутся, со скрежетом и визгом гвоздей по камню ящик откатился назад. Ал поспешил открыть дверь.
— Эх, не совсем… чёрт побери!
Потеряв последние остатки терпения, он перелез через ящик и забрался в своё укрытие, слишком раздраженный, чтобы обращать внимание на то, что рвёт своё единственное пальто. Он нащупал лампу и осмотрел дверную перемычку. Как он и опасался, нанесенные мелом символы превратились в неразборчивое пятно в том месте, где сундук прижимался к стене.
— Проклятье, они все испортили! Так и знал, что должен был выцарапать это в камне. Чёрт побери! — нахмурясь, он повернулся к рабочему столу и яростно зарылся в груду томов. — В какой же книге это было?
* * * * *
В ту ночь Дракул интенсивно питался: чумазые арабы и одурманенные опиумом китайцы из дальних уголков империи английской королевы казались пряной пикантностью для его пресыщенного вкуса. Впрочем, после пятисот лет пресных румынских крестьян даже прирученные англичане становились желанным лакомством. Изящными были эти англичане и декадентскими, как покрытая сочной зеленью земля, породившая их. Он подумал о Люси, розовой и нежной, словно розы в обширных садах Хиллингема, и расхохотался. Конфетка, слишком приторная на каждый день — лучше смаковать её понемногу, чем портить себе удовольствие жадностью. Особенно учитывая роскошь разнообразия, которую можно получить всего лишь ценой короткой поездки в Лондон.
Кроме того, в поместье Хиллингем он вёл деликатную игру, которую не собирался бросать прежде времени. Дракул выбрал свою первую невесту, и наслаждался охотой, ещё более волнующей из-за мелких препятствий, которые её опекуны ставили на его пути. Его слуга-животное, которому не мешали ни чеснок, ни охрана, ни кресты на окне, по приказу Дракулы открыл путь к пышным просторам личных покоев его невесты. Он рассмеялся от жестокой радости. Эту ночь не скоро забудут в семье Вестенра, точнее, в том, что от неё осталось.
Волк знал своё дело; открыть путь и напугать. В отличие от идиота Ренфилда, который только и мог, что разглагольствовать, раздражая чуть ли не больше, чем того стоил. От мысли об этом человеке между ними вспыхнула связь, хотя Дракул не намеревался входить с ним в контакт. Мужчина тут же принялся выкрикивать свои обычные обещания верности и обожания, размахивая руками через решетку и всячески изображая из себя язву. Сделав себе мысленную пометку не пить больше кровь одурманенных китайцев, Повелитель Нежити развернулся, чтобы приблизиться к своей священной земле с востока: пусть с отдаленной угрозой подступающего за спиной рассвета, зато подальше от визгов сумасшедшего.
Он опустился на землю среди обветренных камней кладбищенской часовни, давно оскверненной кровью и огнём. Как и в часовне его собственного замка в Карпатах, здесь сотни лет не возносились молитвы, а единственной священной работой, совершаемой в ветшающих стенах, занимались жуки да мухи.
— Идеальное место для меня, — произнёс он вслух, перекатывая английские слова на языке так же, как жизненную силу той вдыхающей сладкий дым из трубки китаянки с остекленевшими глазами. — Из этого средоточия убийств и святотатства я, Влад Дракул, отправлюсь навстречу своей судьбе хозяина этого прекрасного зелёного края. — Он рассмеялся. — И пусть выступит против меня всякий, кто посмеет!
Ответный порыв ветра, заставивший заскрипеть и затрещать деревья в ухоженном парке лечебницы, принёс дуновение чего-то нового и одновременно знакомого. Юноша на пороге зрелости: его запах наполнял часовню, где хранилась драгоценная земля Валахии. Затем нюансы стали яснее: мальчик был напуган, плохо ел и совсем не был силён. Запах его страха был почти осязаем — резкий, но подслащенный скрытым чувством голода, почти жадности. Он тоже был очень, очень близко. Заинтригованный Дракул прислушался и разобрал шорох пальцев по бумаге, эхом отдающийся в голой каменной комнате, лёгкую хрипотцу в дыхании юноши и шипение горящей лампы.
«Склеп», — подумал он с улыбкой, входя в часовню.
Один из его ящиков был отодвинут, и за ним оказалась открытая дверь. Из-под этой двери просачивались и тонкий запах жизни, и тонкая полоска света. Дракул заглянул внутрь. Горящая лампа согревала крошечную каморку, очерчивая силуэт неуклюжего юноши. Он сидел спиной к двери, неловко сгорбившись на слишком маленьком для него стуле. Стол и ящик — единственная оставшаяся мебель в комнате — были погребены под неустойчивыми грудами книг, бумаг, мешочков, листьев… инструментами доктора, вот только юнец не был врачом. Дракул улыбнулся, обострив зрение, чтобы разглядеть детали, которые тусклый свет мог бы скрыть от любого другого охотника.
У юноши были рыжеватые волосы, жесткие и, по-видимому, не поддающиеся попыткам уложить их в приличную английскую прическу. Никакой бороды. На нём была потёртая одежда клерка — скорее даже, младшего клерка, — либо выходной костюм посыльного из магазина. Но он носил крестьянские сапоги вместо туфель, принятых среди лондонских дворян и тех, кто им подражал. Дракул любил сапоги. Всегда приятно знать, чего ожидать от людей, которые их носят. Вампир рассеянно отодвинул ящик с землёй в сторону и шагнул через порог. Нарушитель даже не дёрнулся. Дракул улыбнулся. Каково это, не подозревать, что за твоим плечом стоит погибель! Он прочистил горло.
Мальчишка не сдвинулся с места. Его дыхание даже не участилось. Запах смертельного страха всё ещё витал в комнатушке, но без того всплеска паники, которого ожидал Дракул. Он шагну поближе и снова откашлялся. Никакого движения, никакой тревоги. Дракул нахмурился. Он был Молотом турок, кошмаром своей страны, властелином ночи, а незваный гость игнорировал его ради… чего?
Он сделал ещё шаг, лязгая каблуками туфель о камень. Юноша по-прежнему ничего не замечал, но теперь Дракул понял, почему: