Сергей Калашников - Клан Мамонта

— Это те олени, — сказал он с достоинством. — Ныр знает вожака, Ныр помнит важенок.

Что забавно — стадо пришло большое, не меньше сотни голов. На появление из двери заимки Веника с горшком, все они обратили внимание — каждая особь хотя бы по разу подняла голову и посмотрела в его сторону. Но мчаться прочь никто даже не подумал. Хотя расстояние до ближних было невелико — пожалуй, Ленка из своего лука достала бы тяжёлой стрелой. А уж Кып или Вячик из арбалетов — наверняка. Хотя, для броска копья дистанция великовата.

На смену Ныру ушел Мыр. Долго не возвращался. Веник успел найти под нарами горшок с калёными орехами, а Ленка — закипятить второй горшок чая.

Пришёл Мыр, ушел Вор, Ныр спал. Никто никуда не торопился. Ленка шила рукавичку, а Веник отправился за хворостом — дрова имеют свойства кончаться. Видел, что Вор проходит по кругу вокруг поляны, огибая стадо, которое не обращает на него никакого внимания. Когда рубил хворост, Ныр и Мыр вышли наружу — смотрели. Оба не удержались — попросили дать порубить и им.

Выбрав из хвороста палки покрепче, связали вторые нары, поменьше, для хозяев. В заимке стало совсем не повернуться. Вор пришёл погреться, а вместо него на пост заступил Ныр.

— Лен! Олени не дикие, а полудикие, — поделился догадкой с подругой. — Пришли на дым, от людей не шарахаются.

— Вот и я смотрю, — кивнула Ленка. — Словно чабаны, нашедшие потерявшуюся отару. Вроде как пасут, — и протянула готовые рукавички Вору. — Тебе, — сказала с улыбкой.

— Бо Тун, — кивнул «древний пастух», примеряя подарок.

— Ты не находишь, Лен, что нас занесло в интереснейший период? Знакомые нам по будущему виды человеческих занятий сейчас находятся в стадии… ну… когда возникают. Что-то уже есть, а чего-то ещё нет. Проверим?

— Попробуй. А как?

— Ну, я же давал команду, в каждую заимку завезти хотя бы килограмма по три соли. Толкни ко мне вон тот горшок.

Расковыряв палкой слежавшиеся комки, протянул Вору хорошую горсть неочищенной соли. Тот лизнул, кивнул, забрал и вышел. Ребята последовали за ним.

Охотник приблизился к оленям, но не вплотную, и рассыпал соль по земле. Отошёл снова недалеко. Животные тут же оставили в покое траву и принялись лизать соль, безо всяких сомнений приблизившись к Вору. Даже толкучка получилась.

— Видишь? Вполне отработанная процедура. И расстояние между пастырями и паствой давно выверено. Думаю, с такой дистанции можно и аркан набросить на рога.

— Думаешь, олени уже одомашнены, но не приручены?

— Сложно так прямо сказать. Между этими понятиями очень размытая дистанция. Тот же Шак — одомашнен, или уже приручен? Вор! Где ваши женщины?

— Идут, — махнул рукой на север. — Шеф! Дай ещё соли. Завтра я заколю оленя.

— Почему завтра?

— Женщины придут — будет хорошо.

— Лен, принеси горшок.

На этот раз солью угостили своих питомцев все три древних «оленевода» — каждый подошел к стаду со своей стороны, для чего им пришлось описать изрядные полуокружности в обход поляны — эти люди избегали проходить между оленями.

Делать Венику было решительно нечего. Древние люди исправно несли службу, Ленка рукодельничала, складывать дрова было уже просто некуда, а до ужина оставалось ещё много времени. Хотелось поправить дом, но был он настолько неказист и коряв, что просто рука не поднималась прикасаться здесь к чему-либо. Зато рядом лежали обрубки древесных стволов, оставшихся от стройки. Попадались среди них и куски метра по полтора-два длиной. Не толстых — сантиметров по десять-пятнадцать в диаметре — видимо, верхние части стволов.

Поковырявшись в штабеле, выбрал четыре штуки, сложил клетью. Походил вокруг, присматриваясь и воображая, как это будет выглядеть в стене дома. Фигово. Середины провисают. Перевернул горбиком вверх, заклинил, чтобы не крутились — лучше. Ведь опираться всё это должно на углы.

Подложил под углы коротыши, чтобы сымитировать опоры. Обошел со всех сторон — что-то не так. Позвал Ленку. Вдвоём при помощи шнурка добились равенства диагоналей, сдвигая и раздвигая концы брёвен. Опять что-то не то. Не радует глаза картина, не чувствуется будущего у этого прямоугольника, если мысленно продолжить его вверх, накладывая последующие венцы. А тут и ужинать пришла пора.

Ломти отварных корневищ камыша с селёдочкой… хотя, может и не селёдка это, но всё равно вкусно. Что интересно — гости подтягивались к столу по одному. Двое оставались снаружи и несли свою службу, иногда перекликаясь через стадо. Поевший сменял одного из товарищей, а потом, когда заправились все, порядок сохранился — сначала свободный от караула гонял чаи, потом подрёмывал. Олени паслись. Шкура, для накрывания во время сна вернулась к ребятам — подчасок отдыхал строго сидя, подбрасывал дровец в топку и изредка наливал себе чаю из белоголова — смородиновый лист уже кончился.

Потом был крик, сорвавший с места отдыхающего. Когда Веник с Ленкой вылетели наружу, увидели сбившееся плотной кучей стадо, идущее по кругу, бегущих по сторонам и сзади него «оленеводов», силуэты волков, сливающихся с ночной темнотой. Веник вернулся в заимку, запалил в печке берестяной факел и снова выбежал, догоняя стадо. Серые тени отпрянули, теряясь из виду, но олени по-прежнему вели себя беспокойно. Чуть погодя они снова шарахнулись, поворачиваясь всем стадом резко влево — пришлось быстро убегать, чтобы не оказаться на их пути.

Вскоре всё успокоилось. Факел тоже догорел, и Веник вернулся в заимку.

Утром Вор принёс две волчьи шкуры и бросил их рядом с Ленкой. И ещё он отдал ей стрелу с латунным наконечником.

— Была уверена, что промахнулась, — смутилась подруга.

— И одною пулей, он сразил обоих, и бродил по берегу в тоске, — пропел Веник, наливая оленеводу чай и протягивая сухарь, — свежие продукты закончились.

Ленка скоблила шкуры в заимке на полу — снаружи они задубевали от холода. Веник ковырял камнем берег озера, сгребая на кусок коры добытый грунт — ему нужен был сухой. Причём, лучше всего глина — докапываться до неё пришлось долго, потому что лопаты с собой не было, а тупить топор или нож — не дело. Деревянный лом не брал верхний, замерзший слой, а когда прорубился сквозь него, дальше и камнем было сподручно.

Глина пошла на обезжиривание «подарка» от Вора. После него шкуры станут «фанерными», но «отойдут» после дубления. Это будет уже дома. Главное — не завоняют ни сейчас, ни потом. Снова вышел к клети и оглядел её — ха! Надо же положить вершинки к комлям. Точно! Тогда, если потом на углах чередовать тонкие и толстые концы брёвен… а ведь у настоящих плотников, подобное решение не то, что вопросов не вызывает — оно для них так же естественно, как дыхание. Это новички сутками мучаются, постигая очевидное.