Сергей Калашников - Клан Мамонта

Во как! То есть, тоже кочевники. Только маршрут у них другой.

— А охотники? Как они живут?

— Гоняют Кар. Убивают для мяса и шкур. Куда Кар — туда охотники. Везде… ходят, — подобрал Кып правильное слово. Мышек едят, рыбу. Жгут сушеную рыбу, лежачие деревья. Чумы у них маленькие — возят на волокушах.

Ай да старый дикарь! Ай да молодец! Всего несколько слов, а выдал важнейшие сведения. Выходит, рыбаков нужно искать вдоль той самой реки, а охотников…? С ними труднее. Но провести на севере охоту за головами, в принципе, возможно. Нет, брать этих «туристов» силой нельзя, но уговорить-то можно попробовать!

— Вон охотник! — махнул рукой Гол. — Чужой.

Справа в их сторону брёл (другого слова не применишь) замотанный в шкуры человек с копьём. Двигался он с юга на север поодаль от тропы, петляя между деревьев.

— Только не напугайте его, — распорядился Шеф. — Идём навстречу и делаем приветливые лица. Приветливые, Тэн, а не сардоническую ухмылку.

Испугать незнакомца вряд ли получилось бы — он был до предела измождён, замёрз и покачивался от усталости, время от времени опираясь на копьё. К тому же, это оказался Серый.

— Ф-в-ф-хе, — выдохнул он в ответ на приветствие серыми от холода губами.

— Тэн, Гол — возьмите его под ручки и в лагерь трусцой марш! Копья понесу я а…

— А Кып понесёт тебя, — ухмыльнулся Тэн, отдавая вождю оружие.

Побежали. Серый более-менее вовремя переставлял ноги, хотя в некоторых местах сильные руки мужчин просто приподнимали его — не дорожка под ногами, а лес с валежником и гнилыми стволами упавших деревьев. Вскоре начались окрестности посёлка — тут уже на земле ничего не валяется, мелкая поросль не путается под ногами, а промежутки между оставленными при вырубке здоровыми деревьями составляют по нескольку метров — просто парк, а не лес.

Вот и добежали.

— Серого в лабораторию. Кып! — оглянулся. Старый охотник приотстал и даже начал прихрамывать. — Шагом. Медленно, — опять забыл, что у человека ноги не в порядке — так-то, по жизни, это в глаза не бросается. — Ваня! — остановил взгляд на первом, кто подвернулся под руку. — Отправь в лабораторный корпус Мэг со всеми аптечными корзинами. Да помоги дотащить.

В лабораторном корпусе — бывшем лодочном сарае — действует сразу несколько печей, отчего тут и тепло, и воздух свежий — пришлось поломать голову над устройством вентиляции. Простой, конечно — форточки, отдушины.

— Света, какая температура в помещении?

— По кривому термометру двадцать три, по косому — двадцать один, а по хромому — двадцать четыре.

— Пуночке продолжать следить за перегонкой, остальным — очистить стол, — проследив взглядом, как Светка с Натальей снимают с дощатой столешницы крынки, чашки и горшки, расставляя их по полкам, повернулся к «ассистентам», продолжающим придерживать «пациента»: — Гимнастику ему делайте, как, помните, Кольке, когда та ещё даже не ползала. Ручки сгибайте, ножки. Да осторожненько, смотрите мне!

В помещение ввалились Мэг, Ваня и Ленка, притащившие четыре корзины с крышками и, повинуясь кивку «доктора Пунцова», составили их на опустевший стол.

— Коллега! — это к Мэг. — Смесь номер шесть. Света! — кипятку доценту Мэгги. Наталья, помогай мне! Да осторожно — одежда, возможно, примёрзла к телу.

Вдвоём начали разоблачать Серого, разрезая завязки и аккуратно, слой за слоем, снимая шкуры: — Не красней, Наталочка! Он сейчас не мужчина, а кусок свежемороженого мяса. Главное, не оторвать от него ничего лишнего. Парни, на секунду прервите гимнастику.

Тэн и Гол остановились, удерживая Серого в полуприсевшем положении с разведёнными руками. Сняв последний, внутренний слой задубевших шкур, Веник принялся за осмотр — есть побелевшие участки, есть посиневшие, покрасневшие и какие-то омертвевшие. Приняв из рук Мэг чашку, сделал глоток — заваренная смесь липового цвета и сушёной малины приготовлена мастерски.

— Годится. Ввести перорально. Лен! Раздвинь ему зубы мешалкой, Света — воронку. Парни, наклоните пациента назад примерно наполовину.

Питьё вливал медленно, короткими порциями, рассчитывая, чтобы как раз на один глоток.

— Ваш диагноз, коллега? Ведь, наверно, встречала такое зимами?

— Болеть. Умирать, — пожала плечами Мэг.

— Хм, понял, — взглянув на Серого, увидел ужас в его глазах. — Ну, раз перед нами гарантированный покойник — пусть послужит развитию медицинской науки. Кто знает, что делать с обморожениями?

— Снегом растирают, — подсказала Ленка. Туристка.

— Гусиным жиром смазать, — от Натальи ничего другого и не ждал.

— Может, дёгтем? — нерешительно протянула Пуночка.

— Или спиртом, — добавил Ваня.

— А мха целебного приложить? — напомнила Мэг.

— А глицерином? Нет? — испуганно спросила Наташка. — Или у меня ещё клюквенная помада совсем свежая.

— Всё? Больше предложений нет? Тогда слушать сюда. Снега к нам нынче не завезли, спирта мы не сделали. Про глицерин или помаду я ничего не слышал. Берём квачики и покрываем Серого дегтем. Мазать нежно. Танцуют все — поехали. Коллега! Повторить смесь номер шесть. Тэн и Гол продолжают обеспечивать гимнастику. Пун! Пулей на кухню — доставить белки, жиры и углеводы в легкоусвояемой форме — Люба поймёт. И ударную дозу витаминов. Пошла. Маляры — поехали.

— Жжется! — наконец-то оттаял Серый. — А можно ещё чашечку, — добавил он, возвращая опустевшую чепарашку Мэг.

— Будет команда, будет и чашечка.

— А подмышку тоже красить? — спросила Светка.

— А этот, ну, что висит? — порозовела Наташка.

— Подмышка внутри — она не замёрзла. А на тот, что висит, ценный медикамент не трать — пусть, хоть отвалится, — хихикнула Ленка.

— Жиры! — в лабораторию ворвалась Пуночка и протянула чашку с растопленным салом. — Барсучий, — добавила она для ясности.

— Принять перорально, — распорядился Шеф. — Потом снова смесь номер шесть.

Серый выдул обе чашечки.

— Углеводы! — вбежала Пуночка с новой чашкой. И пояснила: — Черничный кисель, на желудёвой муке, — вздохнула, мечтательно закатив глазки, и убежала.

— Та-ак! — Веник снова осмотрел пациента. — Первый слой успешно впитался. Наносим второй — гусиный жир. Работают нежные девичьи пальчики, а я держу горшок с лекарством. Поехали!

Едва закончили — снова Пуночка. На этот раз со сковородкой, на котором яичница из одного-единственного яйца: — Белки, Шеф!

— Откуда!

— Три утки у нас живут возле кожедельни и один селезень. Вот, вчера снесли одно яичко.

— Давай, заглатывай! — это уже Серому.