Джузеппе Д’Агата - Америка о’кей

Король.

Или лучше царь. Такое же краткое и роковое слово (о!), как «бог» (короткие слова, как и восклицания, были первыми словами, которые произнес человек, и будут последними).

— Королем, — повторяет Георг, и под бескрайними сводами тронного зала долго не смолкает восторженное эхо. — Вот это да, жена!

— Черт, — вторит ему Анна.

Ахтыохты!

Шалишь!

Ишь ты!

Мне удается продолжить:

— Но, на наше счастье, один из старших офицеров генерального штаба может быть свидетелем постыдного сговора Георга с европейскими рабочими. Ценным свидетелем — в случае необходимости. Иными словами, если бы Георг был Ричардом.

У Марка (а-а-а!) дрожат губы.

— Так сказать, что ты хочешь этим сказать? Объясни.

Матфей швыряет шляпу на пол и топчет ее. В сердцах. Ах!

— Что это еще за история с королем? Нельзя ли поясней? Эй!

— Отвечай! — грохочет Лука.

— Кто ответит? — спрашиваю я елейным голосом. — Может, ты, брат? Не хочешь ответить?

— Разрази меня гром. Король? Я?

Я поднимаю голову (у-у!), чувствуя, как хрустят при этом шейные позвонки — вот-вот сломаются.

— Стать королем, — кричу я, — значит надеть золотую корону, усыпанную брильянтами, смести папу, кардиналов и всю церковь отказа!

Отец привлекает к себе Иоанна.

— Ммм. Верно, верно. Ммм.

Иоанн хмурится.

— Отлично. Папа приказывает арестовать и заключить в тюрьму аббата Гаррисбергского по обвинению в предательстве и ереси.

— Так сказать, стража, выполняйте! — распоряжается Марк.

Я спешу (ух!) помешать стражникам:

— Стойте! Вы с ума сошли! Анна, клянусь тебе, я буду защищать твоего мужа ценой собственной жизни!

Анна невозмутима. Такое впечатление, будто она никого не видит. Никого. Во!

— Ура, — лепечет она.

Матфей вцепляется мне в руку (у-у-у!). Он вынул из пасти сигару.

— О’кей, хромоногий, прочь отсюда!

Лука хватает меня за другую руку.

— Ступай в свои апартаменты!

Еще немного — о! — и они меня растерзают.

Я дрыгаю в воздухе короткой ногой (ой!), пытаясь вырваться. А-а-а-а-а!

Я кричу (у-у-у!):

— Это произвол, беззаконие, насилие, с которыми я не могу мириться! Вы не знаете, что такое воображение, и путаете его с действительностью. — (Эхвыух!) — Лука, я взываю к тебе как к великому инквизитору, поборнику правосудия.

— Правосудие свершится, обещаю тебе. Стража!

Стражники окружают Георга.

Ах! Я пытаюсь его обнять.

— Положись на меня, Георг. И ты тоже, Анна. Ты знаешь — почему.

— Чепуха, брат, — хорохорится Георг, уклоняясь от моих объятий и вверяя себя стражникам. — Разрази меня гром, терпеть не могу, когда ты лезешь ко мне с нежностями!

— Ммм.

Иоанн хлопает в ладоши, привлекая всеобщее внимание.

— Отлично. Праздник окончен.

Наконец-то (о!) я остаюсь один.

Я танцую импровизированный танец. Непристойный (раскорякой). Это от радости.

И-хи-хи!

О-хо-хо!

Гениальный план!

У, увидите! Увидите, кто такой Ричард!

Гоп-ца-ца, гоп-ца-ца, гоп-ца-ца!

Я отплясываю вовсю — у-ух! э-эх! — когда замечаю (обнаруживаю), что я не один в зале.

— Э!

Кто-то стоит у колонны.

О, да это женщина!

Молодая.

Но как она одета? А? Вместо балахона майка и брюки в обтяжку. Ух ты!

— О!

Очень красивая. Брюнетка. Ах, хороша, хотя рот маленький, большеносая, лоб не выпуклый.

— Э!

— Эй, ты умеешь говорить только «э» и «о»? А танец твой ничего, забавный.

О, она разговаривает!

Разговаривает как героини моих приключенческих книг. У нее мелодичный низкочастотный голос, бойкая (непринужденная) речь.

— А ты кто такая?

— Мария.

Она смотрит по сторонам скорее с любопытством, чем с восхищением.

— Это и есть знаменитый папский дворец? Неплохо. Чем-то напоминает Зимний.

— Зимний? — (Гм.)

— Ну да. Зимний дворец в Петербурге. Только не мешало бы побелить.

— Меня зовут Ричард. — Я не могу справиться с волнением. — Одну минутку!

У, теперь я осознал исключительность сложившейся ситуации! Грандиозно! О-о!

— А тебе не страшно на меня смотреть? Не противно?

Мария улыбается.

— Что у тебя с ногой?

— (Ой!) Она у меня от рождения такая.

Мария покачивает головой. Поджимает губы — дескать, жаль.

— Акушер виноват, — уверенно заключает она. — Наверняка тащил тебя щипцами.

Мария.

О, она восхитительна — первый раз в жизни вижу такую!

И подходит совсем близко. О-о!

— А еще я чуточку горбат.

Чуточку! У-у!

Она смеется. Можно подумать, что ее смешит мой горб. Что он ей (ей-ей!) нравится: этакая симпатичная деталь.

Важная?

Внушительная?

Величественная?

— Горб приносит счастье, ты не знал? Дай потрогать.

О’кей, пусть потрогает, если охота.

— Горбок, а горбок, — напевает она, — подай денег в оброк.

Бросает взгляд на горы мусора. Ах, она не скрывает своего неодобрения!

— Ого, сколько мусора! Да вы в нем утонете! Вот грязнули!

Я с трудом — ууу! — убеждаю себя не отделять музыку ее голоса от смысла слов.

— Ричард! — Она топает ногой (туфелькой). — Я с кем разговариваю?

У!

— Перед тобой свидетельство нашего несметного богатства. Ты видела наши дома?

— Да, башни, небоскребы. Все с размахом.

— Жилые только верхние этажи. Нижние заняты мусором. Обрати внимание на эту громадную кучу. У, представляешь, где ее подножие! На глубине пятисот футов, даже больше!

Марию не проймешь.

— Развели свинство! А улицы во что превратили! По обе стороны тянутся свалки. Сначала я думала, это стены, а оказалось — мусор. Стены мусора.

— Спрессованного мусора. — (А как же!) — Пространство — единственное из природных ресурсов, которое мы должны экономить.

— А дворники на что? Или они у вас перевелись?

Дворники. Гм.

— Да, дворники.

Ей-ей, ей к лицу неодобрительная мина.

— Так запустить папский дворец! Форменное безобразие! Кощунство!

Э, это ж надо, до чего могут расходиться (отличаться, разниться) точки зрения.

И-и-и! И все-таки, люди, она мне нравится, эта Мария.

Ах!

— Ты смотрела на небо?

— Да. Виден только маленький кусочек. С кучей звезд. Они и днем есть.

— Это спутники. Набитые мусором.

Она (а-а-а!) ошеломлена (потрясена). А чему тут удивляться, когда все ясно (понятно)?

— Вы самый грязный народ на земле.

Сказать такое о людях великой Страны? У! У нее что, не все дома, а?

Начинаю терпеливо объяснять:

— Раньше, много лет назад, часть мусора выводилась на космические орбиты.