СССР 2061 - СССР-2061. Том 9

Драйд энергично закивал. Худая шея смешно дергалась.

— Благодарение всевышнему, что все они живы и вам за эту поистине неоценимую помощь…

— Постойте, — перебил Игорь и сказал, обращаясь уже к капитану, — Дмитрий Юрьевич, а что если нам вернуть в реальность, хотя бы главного координатора станции и выяснить у него что произошло? Патрик Легвард, так, кажется, его зовут?

Маринев согласился. Координатора нашли в третьей по счету спасательной капсуле. Даже в анабиозе он сохранял серьезный начальственный вид. Тонкие губы были поджаты, на лбу пролегла заботная складка. Выбритая голова и щеки совершенно сохраняли гладкий блестящий вид.

— Не перепутаешь, — пошутил Игорь, — И будить-то жалко, спит хорошо.

Но Тамара, для которой главным образом шутки и предназначались, никак на них не отреагировала. Девушка сосредоточенно вчитывалась в показания медицинских датчиков и по указаниям нотаций разбиралась с процессом вывода из анабиоза.

— Начинаю, — наконец сказала она, выбирая на командном экране саркофага необходимые команды, — Процесс долгий, набирайтесь терпения. Игорь Александрович, теперь, кстати, можно и за разговорами скоротать время, пошутить.

Нет, все-таки она заноза.

— Дмитрий Юрьич, давайте, чтобы не терять времени я сплаваю в командный центр, инсталлирую коды, — предложил Игорь, — Станем тогда здесь полноправными хозяевами, оживим станцию.

— Вы не против, профессор? — обратился Маринев к Драйду.

— Нет, совсем нет. Так и нужно сделать. Вот, пожалуйста, возьмите карту с кодами, — протянул он небольшой пластиковый квадрат.

— Пойду с вами, — сказал Маринев.

По загруженной в индивидуальные компьютеры трехмерной модели станции, изображение которой проецировалось на визор скафандров, без труда отыскали путь к командному отсеку. Расчет был верный. Интеллектуальная система управления не могла полностью отключить себя. В аппаратном зале поддерживался нужный режим, в стойках компьютеров светилась экранами и тихо шелестела работающими агрегатами своя машинная жизнь. Отыскав по предоставленной американцами схеме нужный терминал, Игорь вставил в порт карту и запустил с нее процедуру инсталляции. Процесс установки тянулся довольно долго, но зато прошел гладко и завершился успешно. Однако, когда Игорь попытался запустить контуры жизнеобеспечения система управления выдала отказ.

— Недостаточно средств. Предоставление ресурсов временно заблокировано.

— Вот напасть, — изумился Игорь, — Вы что-нибудь понимаете, Дмитрий Юрьич?

— Только то, что системы у него работают исправно и энергии достаточно, но в доступе к ним он оказывает.

— Ну что ж, здесь на карте есть еще код общего обнуления, не входящий в основной пакет. Он сбросит все установки и предоставит возможность ручного программирования. Придется повозиться, но зато сможем сами контролировать процессы и не зависеть от этого кибернетического буржуя.

Маринев положил руку на плечо Игорю.

— А вот это пусть они сами решают. Вернемся в спасательный модуль, Легвард наверно уже пришел в себя.

В состоянии Легварда действительно произошли значительные изменения. Следуя программе, саркофаг подключил к работе внешние органы – сердце, легкие, почки, сделал поддерживающие инъекции, вливал питательные растворы.

Он уже смотрел открытыми невидящими глазами, двигал зрачками, по всему телу пробегали мышечные судороги.

— Органы чувств у него еще не работают, — поясняла Тамара, — Он не сможет сейчас нас услышать или ощутить прикосновение к нему. Постепенно все функции будут восстанавливаться.

— Не пробуждение, а прямо воскрешение, — заметил Марнев, — Возвращение из небытия.

— Вы правы, анабиоз это и в самом деле очень опасно. Порог жизни и смерти. Вообще, воздействие искусственной гибернации на организм еще очень мало изучено.

— Похоже, вы диссертацию сможете защитить на том материале, который здесь соберете.

— Я не думаю об этом. Только бы все обошлось…

Словно услышав ее слова Легвард, издал глубокий всхлип и далее стал дышать полнее и чаще, включились собственные легкие. Вскоре он зашевелил пальцами на руках и ногах, стал неразличимые звуки, нечто наподобие шариковских «абырвалов».

— Теперь уже скоро, — сказала Тамара, — Восстановление идет по нарастающей, дальше пойдет быстрее. Показатели в норме, ситуация в целом стабильна.

Прошел час и Легвард, наконец, сел в саркофаге.

— Кто здесь? В каком месте я нахожусь? — взгляд его был расплывчатый, он никак не мог сфокусироваться на окружающих объектах.

Профессор подскочил к нему.

— Не волнуйтесь, Патрик, все хорошо. Вы в спасательной капсуле на станции «Вавилон». Вас только что вывели из анабиоза. Я профессор Драйд, со мной советские астронавты с Весты, они откликнулись на призыв о помощи. Можете рассказать, что произошло?

Легвард неловко кивнул. Прочерчивая дорожки на бледных ввалившихся щеках, потекли обильные слезы. Неясно было, то ли он так переживал, то ли это был реакция глаз на раздражавший их свет, восстанавливались функции желез.

— Благодарю вас, — старательно, словно делая это в первый раз, произнес Легвард, — Вот уж не думал, что советы когда-нибудь здесь окажутся…

Маринев подошел к нему и представился, и сказал:

— Нелепость, что мы пытаемся поделить космос, как все время делим между собой Землю. Космос не прощает такого подхода. Всегда считал, что на этой станции должен был быть советский сектор и вот сложившаяся ситуация доказала справедливость моих суждений. Нам друг без друга не обойтись. Эта станция действительно форпост человечества и огромное подспорье в деле освоения Юпитера. Следующим шагом должны стать базы на спутниках. Нужны совместные усилия. В космосе необходимо отбрасывать всякое соперничество.

— Потому что многие используют космос для личной наживы, — запальчиво воскликнула Тмара и покраснела от собственной смелости, но тут же добавила, — Космос должен служить для общего блага.

Легвард слепо повернулся на ее голос, долго фокусировал взгляд.

— Ваши мысли прекрасны, как и вы сами, мисс. Возможно, когда-нибудь так и будет. Но пока мы не готовы жить во всемирной коммуне. Ваша советская идея делить результат своего труда между всеми, взамен получая равную часть в общественном продукте более революционна для меня, чем даже опровержение формул Эйнштейна. Наша демократическая цивилизация построена на эгоизме работающего собственника, нам не привычно отдавать кому-то наш труд безвозмездно. Ваш евразийский мир принципиально иной, успех для вас это взятое на себя бремя за всех. Подвиг, не приносящий награды герою…