Владислав Задорожный - Защита от дурака
— Там все мальчики хотят.
— Еще дедушка, про которого я, что он про ЗОД сортирным словом. Еще тогда распутица и сирень, сирень помните?
— Сирень — о да! Вы по-прежнему хотите к нам? Уже пятьсот тысяч вопросов получили? Заходите ко мне в пятый; корпус Грозди. Спросите Джеба.
Ого! Повезло.
Додо потом с неприязнью:
— Ты якшаешься с оранжевыми?
Я взахлеб. Она, поджав губы:
— Это дешевые друзья. Обмолвишься — и дружба наизнанку.
Агломератка! Ничего не понимает!
Неожиданно — мое производство стройматериалов.
— Куда привез? — кучера. — Я куда велел!
— Я привез вас на рабочее место — сейчас рабочие часы.
«Скажи, что болен», — шепчет Додо. Я говорю. Шимана вперед… через пять долек времени утыкается в подъезд больницы. Санитары ко мне.
— Ходу! — кричит Додо. — Кучера не переспоришь… Давай, давай, шустрее! К врачам лучше не попадаться — они тоже ждут прихода Дурака, который может их труд пустить насмарку. К тому же боятся, что пациент — Он, вылечат на свою голову!
* * *Додо вводит в просторный зал на третьем этаже жилого дома. Я понял: первые этажи склады продуктов и вещей, вторые — развлекательные, кино, театры и прочее, а третьи — для общения групп.
В глаза: стены. Зал опоясан книгами. Тысячи. От пола до потолка. В центре сидят — много агломератов. За длинным столом — главные. Мы с трудом свободные стулья. Один за столом в лиловом комбинезоне. На наш приход ноль внимания.
— …мы еще и еще раз должны напомнить нашим писателям, — говорит одна из агломераток, за столом, — что их долг создавать истинные произведения культуры. С грустью констатируем: современные романы пахнут совсем иначе, чем фолианты великих писателей прошлого. Возьмем, к примеру, продукцию этой ступени.
Она сняла с полок несколько томов. Все книги на полках в прозрачных пакетиках. Выступавшая вынула одну книгу из пакетика, понюхала и говорит:
— Никакого аромата! Вонь, как от ракетной дозаправки! И так какой роман ни возьми. Какой-то специфический душок, однообразный. Попробуйте.
Она пустила книги по рядам. Слушатели сосредоточенно внюхивались в переплеты книг, морщились и роптали.
Просит слова агломер в тесно ушитом комбинезоне с надписью «Книголюб». Такие надписи у большинства присутствующих. После оглушительных ночных впечатлений — Додо открыла мне иной мир, отличный от короткого насилия на опушке леса — я мыслил как-то непривычно ясно и с любопытством приглядывался к умнейшим агломератам.
— Это что же творится, — истерично заговорил агломер. — На наших глазах охаивают талантливые произведения! Вы внюхайтесь — это самый современный запах. А страницы, страницы понюхайте! Это же запах сегодняшнего дня. — Да, это не тот, не многослойный аромат прошлых веков. Но дадим простор новым, вызывающим, щипающим запахам, рассчитанным на возросший нюх книголюбов! Воистину «зависть почитает мертвых, чтобы оскорблять живых»!
Во всех концах зала вспыхнул спор. Гул.
— Занятный народец, — наклоняется ко мне Додо. — А главное, дальше нюхания не идут. Зрение оберегают. Зато любят творить лично. Тут я их и подстерегаю.
— Какие образованные! — Я. — Сколько у них книг!
— Да, книг у них полно. Только ты бы лучше помолчал, Пискун.
Она косится на агломерата в тесно ушитом комбинезоне.
Мне вдруг противно, что она в светящемся комбинезоне. Срам.
Собранию конец. Доспорим, мол, в следующий раз. Додо: сиди на месте, а сама к тесному комбинезону. Я на иголках они бесстыжие говорят смотрят она так светится прозрачно.
Ко мне лиловый из-за стола:
— Новенький? Очень приятно. Меня зовут Брид. Вы читали когда-нибудь книги? Нет? Замечательно. А то мы не принимаем тех, кто читает. Нужно минимум пять ступеней ничего не читать, чтобы почувствовать дух книг, чтобы мозг не мешал обонянию. Вот попробуйте, редчайшая книга.
— О чем?
— Я же сказал — мы нюхаем. Эту книгу я вынюхал в собрании одного переставшего быть агломеруна.
Мне под нос толстенную. Я говорю, что пахнет краской и прелыми листьями.
— Нет же, — раздосадованно, — переплет пахнет детством, а страницы — уксусом. И чуть-чуть ржавчиной.
Я заспорил: Брид и не нюхал прелой листвы. . . . Додо!. . . . качели, баюкавшие меня. . . . милый — любимый. . . . вверх тормашками. . . . — Я ухожу, — приблизилась.
— Он твой старый знакомый?
— Только что. Ну, бывай, — удалилась. Тот хвать ее за талию.
Брид: Красивая. Твоя?
— Вот ты лиловый, ты все знаешь! — вцепляюсь в него и оттесняю в безагломератный угол. — Он мой ровесник. — Скажи, если агломератка твердит, что любит, а наутро забыла, ищет новых впечатлений, я ее на Г/А? ЗОД защищает любовь?
— Нет, — он, подумав.
— Выходит, любовь беззащитна?
— Любовь — всегда беззащитна. Это самая беззащитная вещь на свете.
— Как же быть с Додо?
— Я ее знаю. Он всегда такая. Причем здесь любовь? Зачем защищать от Додо то, к чему она не имеет отношения?
Мы с Бридом в коридор и долго. Я о Фашке.
— Тут никто, кроме тебя, не решит, — он.
Договорились встретиться вечером. Я на медконтроль — за квадратом.
* * *Гроздь. Коридоры, коридоры. Спасите! Брожу. Наконец, большой кабинет. Джеб навстречу. Комбинезон потрепанный, ворот сальный. Усы висят. Видно, что ничего, кроме работы. Мне бы так, чтобы ничего, кроме работы. Пусть засаленный.
— А-а, энтузиаст, добро пожаловать, — говорит. И достает голубой листок. Глядит. — Эге… А ты — не подарок… На.
Протягивает мне голубой листок.
Я отпрянул.
— Бери, я приказываю. Мало ли, что не имеешь права. Я разрешаю.
Я к двери. Потом обратно. Беру. Внутри все замерло. Последняя фраза: «Итог тестов носит характер неопределенный». Лед в огонь. Огонь в лед.
Джеб проворно воды мне.
— Не психуй, парнишка, — говорит, дав всласть попереживать, посмаковать фразочку. — У каждого десятого, такой неопределенный результат. От этого никуда не денешься. Иначе не нужен был бы проклятый Г/А… Значит, Его хочешь ловить?
Джеб берет зажигалку и — к листку. Пепел.
— Что вы наделали?
— Вот моя резолюция на твои пятьсот тысяч ответов.
Меня колотит. Кого звать? Сумею его повалить, если внезапно? Если, когда, который как этот, тогда как?
— Ты же хочешь работать у нас? А с таким результатом тебе путь закрыт в лиловые.
— Я обвиняю вас в том, что вы Дурак! — ору. — Следуйте за мной!
Взглядом — темную горошину. Сидит за столом — как его до ноге ударить?. Головой в грудь? Кричать? Кабинет должен быть оборудован брандспойтами, опускающимися перегородками, подвижным потолком, люками в полу, но в голове смешалось, не соображу.