Владислав Задорожный - Защита от дурака

— Напрасно глазами шарите, юноша. Если я в самом деле Он, то ты — беззащитен. ЗОД предусмотрела оба варианта: и то, что хозяин кабинета может оказаться Им, и то, что посетитель может оказаться Им. Система не позволяет мне напасть на вас, а вам — на меня. Мы в равных условиях. Одна система нейтрализует другую. Это самая большая проблема ЗОД. И сейчас решающим станет то, что я на тридцать килограмм тяжелее вас и обучен приемам самообороны от Дурака.

— Значит, ЗОД бессмысленна?

— Она как бы бессмысленна, — лыбится. Смотрит на меня. Улыбка вянет. Испуганно: — Ты что?

Я вижу под столом его туфли. Полдольки времени на два удара. Успею.

— Отбой, — внезапно снова улыбается Джеб. Берет со стола… голубую бумажку и протягивает мне.

— Я доложу о вас, скорее всего, вас примут. Вы жесткий парень. А сжег я просто чистый голубой листочек. Ловкость рук. Что вы имели в виду своим взглядом? У меня мороз по коже… Экинвы, да?.. Если будете работать у нас, вам надо умерить свою жестокость. Ведь вы — суший изверг… изувер… Вы в детстве кошек не жгли в своей Аграрке?

— Нет, что вы. Я их ложил в мешок и колотил мешком о столб. А чтобы сжигать — никогда. Что я — зверь, что ли?

— Признаться, я одинок, — весело говорит Брид. — Нас, лиловых, боятся. Мы — верные псы ЗОД — и чуть что, готовы любого послать на Г/А. Там, где другой прозевает нарушение условий разума, мы чутко уловим отклонение от нормы. С такими друзьями опасно дружить.

Сидим в кафе. В углу на полстены ласкатель. Глянул. Интересно. Диктор:

— Суть взаимоотношений агломерата и агломератки есть любовь. Это чистое возвышенное чувство, так поэтично описанное многими пиитами прошлого и настоящего, достигло своего апофеоза в рамках ЗОД. Оно лишилось своего скотского содержания, мы воспряли к бесплотской, истинной любви. Ломкое чувство окрепло, благодаря усилиям по его охране от Него, и Ему уже его не сломать…

Я кивнул на экран: — Брид, любовь-то не беззащитна!

— Шут, — говорит Брид. — Единственное, что сделал Победивший Разум, так это сократил до минимума процедуру сближения полов. К этому мы действительно «воспряли».

После молчания говорит:

— ЗОД — штука тонкая. Одно из ее гениальных открытий — перетасовка слов. К сожалению, это открытие применяется не в полной степени.

— А что это такое?

— Ну, например, тебе плохо. А ты говоришь: «Мне хорошо». Или, наоборот, тебе хорошо, а ты говоришь: «Мне плохо». Ты боишься выйти вечером, чтобы не напороться на Дурака, но говоришь вслух: «Вечерами я люблю поразмышлять в домашнем уюте». Или, например, у тебя чего-нибудь нет, а ты говоришь: «У меня этого не хватает». И Он может подумать, что это у тебя есть, но не в достаточном количестве, в то время как у тебя этого нет ну ни грамма. Или, например, случается что-нибудь постоянно, без передыха, а ты: «Бывает, порой», — и Он может подумать, что это случается иногда, не как правило, в то время как не бывает, чтобы этого не случалось. Видишь рытвину, а называешь ее — холмиком. Однако, если заменить все-все слова на противоположные, то Его это не собьет с толку. Он сразу догадается, что под каждым словом следует разуметь прямо противоположное. Поэтому только часть слов имеет противоположный смысл. И, главное, никто не знает, какая именно часть. Поэтому Ему очень трудно ориентироваться в нашем мире — чего мы и добиваемся. Он, то и дело, принимает за чистую монету — монету грязную, а грязную монету — за чистую. Зато умному агломерату все понятно с первого взгляда: и то, что плохо, и то, что не порой, а всегда, и то, что не хватает. Впрочем, иногда даже умники попадаются на удочку. Но ненадолго… Кстати, о любви. Видишь тех двух агломераток за столиком — ну, одна сюда поглядывает. Пересядем-ка к ним.

Пересели. Брид — официанта.

— Добрый вечер. Что будете заказывать? — официант склонился.

— А что есть?

— Как всегда, ничего хорошего.

— Отлично. Принесите побольше. Две порции.

— Хорошо, — и черкает в своем блокнотике. — Что будем пить?

— А что имеется?

— Богатый выбор.

— Отлично. Принесите сто граммов.

Официант черкает в своем блокнотике и говорит:

— Я в детстве ел мороженое, и могу рассказать вам, какого оно вкуса.

— Нет, спасибо.

— А мой отец, если не врет, пил кофе. Я могу рассказать, как он об этом рассказывал.

— Нет, спасибо. Я не пью кофе. А вы пьете кофе? — Брид спрашивает одну из агломераток.

— А что это такое?

— А как вас зовут?

Официант кладет на стол пачку карточек. Брид говорит: делай как я — и берет карточки. Вытаскивает одну и протягивает агломератке. Она читает вслух:

— МЫ БЕСЕДУЕМ НА ПРИЛИЧНЫЕ ТЕМЫ.

Она кивает и достает из сумочки свои карточки. Протягивает Бриду одну. Он читает:

— МЫ, ПОСЛЕ НЕПРОДОЛЖИТЕЛЬНОЙ БЕСЕДЫ, ЗНАКОМИМСЯ.

Брид — ей, она — ему. Получается:

— Я ПРИГЛАШАЮ ВАС ПОТАНЦЕВАТЬ.

— Я ПОТАНЦЕВАЛА С ВАМИ С БОЛЬШИМ УДОВОЛЬСТВИЕМ.

— МЫ ПОГОВОРИЛИ И ПОТАНЦЕВАЛИ ЕЩЕ ПАРУ РАЗ.

— Я ПРИГЛАШАЮ ВАС ПОСЛУШАТЬ МУЗЫКУ МЕНЯ ДОМА.

— ХОТИТЕ ДУРМАННЫХ ТАБЛЕТОК?

Тут Брид прерывает, становится прозрачно-серым и говорит:

— Я ненавижу дурманные таблетки, не упоминайте о них, я оранжевый, я морды разбиваю за таблетки, а вы мне предлагаете.

Она извиняется и — карточку:

— ЗНАЕМ МЫ ЭТИ ПРИГЛАШЕНИЯ ПОСЛУШАТЬ МУЗЫКУ!

— МОЖЕТ, ВСТРЕТИМСЯ ЗАВТРА?

— ХОРОШО.

— НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ МЫ ВСТРЕТИЛИСЬ ДОЛГО ГУЛЯЛИ. МЫ НРАВИМСЯ ДРУГ ДРУГУ ВСЕ БОЛЬШЕ И БОЛЬШЕ.

— МЫ НЕСКОЛЬКО РАЗ ВСТРЕТИЛИСЬ И ГУЛЯЛИ. УЖЕ СКУЧАЮ БЕЗ ВАС.

— МЫ СИДЕЛИ У МЕНЯ ДОМА, НО МНЕ НИЧЕГО НЕ БЫЛО ПОЗВОЛЕНО.

— Я ЛЮБЛЮ ВАС. ПРИЗНАЮСЬ ВАМ В ЭТОМ ПОСЛЕ ДОЛГИХ МЕСЯЦЕВ ЗНАКОМСТВА.

Брид по дороге к нему объясняет:

— Чтобы познакомиться с порядочной женщиной, нужно чрезвычайно много времени тратить на ухаживания. А карточки оберегают приличия, но сокращают многомесячное ухаживание до десяти долек времени.

Утром Мена пригласила нас на выставку своего отца. Говорят, — открытие. Удивительно, сколько тут народу — запросто не ходят на работу при всех строгостях. Я теряюсь, кого хватать и тащить на Г/А. Пока надо приглядеться, как бы впросак не попасть.

Приятно побыть с порядочной женщиной. Она, конечно, переплюнула Додо. Брид смеется, что порядочная агломератка переплюнет любую Додо, если внешние приличия попервоначалу соблюдены.

Мы приезжаем на выставку. Торжественные речи — чуть-чуть. Умные агломераты не тратятся на нелепости. После церемонии растеклись по залам.

Первая потрясла. Название «Торжество Разума». Сто метров на двадцать пять. На полотне 999 президентов — обычный рабочий день. Делают историю, регулируют общество — сложнейший организм. Воистину торжество Разума! — Это я со слов Брида.