Омбра тантум: Writober 2026. - Ива Мун

Опасаясь, что старый учёный снова оседлает любимого конька и уйдёт в древнегреческую философию, Линблау поспешно задал другой вопрос:

— Вы помните, как сюда попали?

Матвей Поликарпович смутился и покраснел:

— Помню. Сегодня утром соседка вызвала «скорую».

— Почему она это сделала?

— Она думала, что мне плохо.

— Но вам и было плохо! Почему вы сидели на лестничной клетке в одной пижаме и тапочках?

— Да нет же, доктор! Мне не было плохо! Просто в ту ночь я сделал открытие и сильно разволновался!

— Вот как? Какое же? — профессор Линблау замер в предвкушении.

Его пациент помялся немного, потом вопросительно посмотрел в угол, где стояло кожаное кресло, в котором, как он утверждал, сидел Фавн, и наконец заговорил:

— Я подумал: а что, если то, во что я верил всю жизнь, просто иллюзия? Вдруг я только сейчас начинаю всё видеть таким, какое оно есть на самом деле? Тогда, получается, я не схожу с ума, а наоборот, выздоравливаю после семидесяти лет патологического скепсиса, а, доктор? Так бывает?

Он с надеждой смотрел на Линблау, но тому отчего-то стало не по себе.

— Что заставило вас задуматься об этом? Вы что-то почувствовали или увидели?

— Увидел! — Матвей Поликарпович обрадовался, что его понимают. — Трамвай!

— Трамвай? — удивился Линблау. — Что же в этом необычного? Я, например, сотни раз видел трамваи и даже, случалось, ездил на них. А вы разве нет?

Покровский странно посмотрел на профессора психиатрии и шёпотом ответил:

— Он летел по воздуху!

Линблау мгновенно вспотел и чуть не выронил планшет.

— Вот как… — с трудом выдавил он, вставая и пятясь к двери. Ему вдруг показалось, что этот безобидный пожилой учёный опасен. — По воз-з-духу? Какой странный т-трамвай!

— Псих! — вопреки профессиональной этике завопил он, выскакивая за дверь и закрывая ее ключом.

Ответом ему была тишина. Линблау сделал вид, что удаляется, выразительно потопав, а сам стал прислушиваться. Вскоре ему показалось, что за дверью звучат два голоса. Так и есть: пациент Покровский с кем-то негромко разговаривал. Но как доктор ни напрягал слух, ему удалось разобрать только два слова — «омбра тантум». Он записал их в планшет и быстрым шагом пошёл в ординаторскую.

В то время, как озадаченный профессор Линблау шёл в ординаторскую, а Матвей Поликарпович общался с Фавном, именующим себя Лесным царём, Гелена готовилась ко сну. Она отменила все завтрашние дела и решила во что бы то ни стало добиться встречи с Мефисто. Это была её главная цель. Отчего-то Гелена точно знала, что именно он сможет объяснить ей, что происходит.

«Ничего, ничего! — уговаривала она себя. — Все самое странное чаще всего имеет вполне рациональное объяснение. Причин для паники нет. Нужно просто выспаться и поговорить с тем, кто не покрутит пальцем у виска». Но сейчас привычные уговоры не помогали: Гелена понимала, что все происшествия, участницей которых она стала, иррациональны. Ей нужно как-то осознать эти странности, иначе она сойдёт с ума!

Как назло, загадочный Мефисто молчал. «Вот когда не надо, лезет со своими комментариями! А тут отмалчивается уже три часа!» — возмущалась она мысленно, глотая одну за другой успокоительные таблетки. И лишь когда расстроенная и подавленная, она легла в постель, прилетело долгожданное сообщение:

«Сударыня, я польщен вашей просьбой о встрече. Соблаговолите прибыть в мою резиденцию «Эксилиум» по адресу улица Амонтильядо, дом 7 к 18:00 завтра, 5 октября. Мой экипаж прибудет к вашему дому ровно в 17:30»

— «Сударыня… соблаговолите… экипаж» — передразнила Гелена. — Ну разумеется! Хорошо хоть не трамвай… Издевается, негодяй. Ну ладно! Зато узнаю, где эта улица Амонтильядо находится, а то чувствую себя приезжей.

Она еще раз пробежала глазами сообщение. «Хоть бы марку написал своего «экипажа» или номер… Ладно, на месте разберусь…»

Удивительно, но после сообщения Мефисто Гелена успокоилась. Пусть смеётся, язвит, лишь бы помог разобраться в том, что происходит. Она по журналистской привычке набросала в заметках перечень вопросов: появление трамвая на перекрестке, невидимая скамейка, скрипач. Подумала и добавила: черный человек, «омбра тантум».

То ли пережитое за день так подкосило ее, то ли успокоительное подействовало, но Гелена, не успев положить телефон, заснула.

Сон ее был болезненным и странным. Сначала она увидела маленькую девочку в темной комнате. Та с интересом смотрела на стену, где происходило что-то вроде теневого театра: тени людей и животных давали жутковатое представление. Малышка не отрываясь наблюдала за их игрой, а Гелене сделалось страшно: она чувствовала какую-то опасность, но ничем не могла помочь девочке — та ее не видела и не слышала.

Вся в поту, вынырнув из этого сна, она попала в другой. Теперь вокруг было темно, она находилась на каком-то мосту. На её пути стояла пожилая женщина. Гелене сразу стало не по себе от ее взгляда — незнакомка была слепой. На худом лице с горестными складками у рта белели неестественно огромные, затянутые пленкой глаза. Женщина втянула ноздрями воздух, как хищный зверь, почуявший добычу, и произнесла почему-то голосом Матвея Поликарповича:

— Омбра тантум, ваша светлость! Добро пожаловать домой…

— Кто вы? — успела спросить Гелена.

— Слепая вдова... — долетел до нее зловещий шёпот, но подсознание уже увлекало ее в другое сновидение.

В нём Гелена куда-то ехала на старинном трамвае, и Аркадий Львович Ворон, сидящий рядом, горячо уговаривал ее купить его трость. И она, кажется, едва не купила, но проснулась.

— Ох, беда с тобой, девочка моя! — прошептала Гелена, рассматривая тёмные круги под глазами у зеркала в ванной, а перед мысленным взором стоял образ Слепой вдовы из сна. Притягательный и пугающий, он явно кого-то ей напоминал или на что-то намекал... И тут вопреки своим принципам, «некоронованная королева скепсиса» выскочила из ванной, бросилась к планшету и сделала запрос в Яндексе: «К чему снится слепая белоглазая женщина?"

Алиса услужливо отсортировала всё самое главное:

"Это я-то отказываюсь признавать реальность? — мысленно возмутилась Гелена. — Да более трезвого реалиста вы во всем Рубеженске не найдёте! И с чего это вдруг я потеряла ясность восприятия?"

Ниже Алиса предупреждала о необходимости "очистить взгляд": "Сон может быть призывом перестать судить по поверхностным признакам, отказаться от предвзятости и научиться видеть людей и обстоятельства без искажений".

Гелена перечитала последнюю строчку дважды, но так ничего и не поняла. Она-то считала, что как раз скептики