Омбра тантум: Writober 2026. - Ива Мун
— Лула Дизель? Кто это? — удивилась Гелена.
Лилечка вытаращила на нее глаза с приклеенными ресницами «а-ля Вий»:
— Прикалываешься? Кумир тинейджеров! Сейчас, подожди, я тебе напою, сразу узнаешь. Вот, например, хит из последнего, «Ведьма» называется.
Она откашлялась, томно прикрыла глаза, сделала страдающее лицо, задала ладошками по столу бит и захрипела: «Ты проклят! Сотню лет теперь по мне сохни! А после сдохни! А после сдохни! А-а-а-а! А после — сдо-о-о-ох — ни!»
За соседними столиками занервничали мамы с детьми, а одна бабуля, прижимая к себе внучка лет семи, перекрестилась.
Гелена призналась, что впервые слышит про такую певицу, и переключила внимание Лилечки на общественный транспорт.
— Ты знаешь, я сегодня по проспекту Мира ехала и видела трамвай, — как можно беззаботнее сказала она.
— Около универмага, что ли? Цветной такой, с узорами?
Гелена радостно кивнула: значит, ей не показалось!
— Я его каждый день вижу, — равнодушно продолжила Лиля, откусывая крошечный кусочек пирожного. — Это муж моей приятельницы деньги на детишках делает — по скверу их катает.
Гелена сникла.
— Да нет, большой такой, настоящий, под старину… — уточнила она безнадежно. — Он мимо универмага ехал и... звенел.
Лиля поставила чашку на стол и сочувственно посмотрела на Гелену:
— Как он там ехал-то? Рельсов же нет! Ты правда, что ль, прикалываешься? Думаешь, я в такие байки поверю? Какие трамваи в двадцать первом веке?!
Гелена решила подыграть Лилечке, мол, да, вот так неудачно пошутила, извини: обсуждать странности жизни с глупенькой сплетницей не имело смысла. Но тут ее внимание привлекла фигура, стоящая за стеклянными дверями кафе.
Высокий, неестественно худой, одетый во всё черное мужчина пристально смотрел на неё. «Какой-то фрик!» — первое, что пришло в голову Гелене. Незнакомец был в длинном плаще, шляпе с широкими полями, черных перчатках и выглядел чужеродным на фоне золотой осени, словно росчерк чёрного граффити, варварски нанесённый поверх красивого рисунка. Его лицо оставалось в тени, но взгляд был тяжёлым, колючим — так не смотрят на понравившуюся женщину.
Снизу по ногам потянуло холодом, Гелене показалось, что звуки снова отдаляются и мир вот-вот замрёт, как утром на перекрёстке. Она вздрогнула и провела рукой по лицу.
— Ты чего? Обиделась, что ли? — Лилечка ласково погладила её по руке. — Ладно тебе!
— Лиль, прости, мне что-то нехорошо.
Гелена боялась взглянуть в сторону двери и попросила приятельницу:
— Посмотри, пожалуйста, там за дверью кто-то стоит?
Лилечка с интересом повернулась к выходу из кафе: ей стало любопытно, что так напугало Гелену, ведь она никогда не видела эту самоуверенную красотку такой растерянной.
— Ага! — радостно ответила она. — Бабка там стоит с соседнего столика, которая с пацаном, с кем-то телефону болтает. Наверно, про моё пение сплетничает.
Гелена выдохнула.
— Лиль, я, пожалуй, на вечеринку сегодня не пойду. Голова разболелась и вообще… Ты там извинись за меня, если кто спросит. Я домой.
И под недовольное Лилечкино «вот так всегда» она покинула кафе.
На улице Гелена на всякий случай осмотрелась. Ничего странного. «Черный человек» испарился. По дороге снуют машины, в маленьком скверике играют ребятишки, голуби купаются в лужах, старички чинно беседуют на остановке в ожидании автобуса.
«Что же это со мной творится?» — тревожно думала она. Внезапные замирания пространства вокруг и галлюцинации могли быть предвестниками заболевания. Она вспомнила недавнее интервью с профессором психиатрии Яном Линблау, до сих пор бурно обсуждаемое в её блоге. Профессор подробно рассказывал о различных психических расстройствах на почве увлечения мистикой.
«Может, позвонить Яну Генриховичу? — размышляла Гелена, медленно идя к парковке. — Напрошусь на приём, расскажу ему про трамвай, про «черного человека», про остановки времени. Поставит он мне диагноз, назначит лечение... Минуточку! Речь ведь шла о свихнувшихся на почве разных духов и слухов, а не о трезвомыслящих людях! Если скептики тоже подвержены психическим расстройствам, то чем мы отличаемся от мистиков?» Она невесело усмехнулась: «Видимо, тем, что добровольно признаем свою ненормальность и сдаёмся, а они всю жизнь притворяются здоровыми…»
Тут Гелена услышала возмущённые крики прохожих и едва не попала под скутер нагло петлявшего по тротуару курьера, за что была обругана им на каком-то тарабарском наречии. Но в этой смеси русско-таджикского она явственно услышала: «Омбра тантум!» — и с несчастным видом плюхнулась на ближайшую скамейку. «Да что же это такое сегодня!» Ей захотелось разрыдаться.
Если бы Гелена Мундштук была мистиком, она усмотрела бы в череде странных и внешне не связанных друг с другом событий какой-то скрытый смысл, но она была холодным реалистом, поэтому пыталась понять, что спровоцировало эту навязчивую аномалию в ее жизни. И чем больше она думала, тем абсурднее выходили предположения:
«Далось мне это «омбра тантум»! Ну вот о какой тени мог говорить Покровский? Может, тоже увидел кого-то, похожего на того мужчину в чёрном!» Она вспомнила, как-то однажды наткнулась на статью о том, что высокого мужчину в чёрном видят в разных странах и взрослые, и дети, причём в непохожих обстоятельствах: некоторые во сне, иные наяву — только непонятно, кто он и почему появляется. Там были какие-то предположения, но Гелена их, конечно, не запомнила. Сейчас она испытывала что-то похожее на сожаление: та информация могла бы пригодиться.
«Возможно, профессор испугался и решил меня предостеречь», — эта мысль ей понравилась — она логична и многое объясняет.
«Допустим, Покровский тоже его видел, — размышляла Гелена далее, решив пока не принимать во внимание ничтожность такого совпадения. — В таком случае почему бы сразу не назвать незнакомца «черным человеком», а не выдумывать туманные латинские названия? Может, не хотел, чтобы врачи поняли? Но медики знают латынь лучше меня…»
Честно говоря шансы, что они с престарелым профессором истории могли в равной степени заинтересовать таинственного «чёрного человека», стремились к нулю. Значит, сосед имел в виду что-то другое…
— Сударыня, моё почтение! — услышала она. — Не подскажете, как попасть в переулок Амонтильядо?
Удивлённо подняв глаза, она увидела сутуловатого пожилого мужчину, одетого довольно экстравагантно: на нём был фиолетовый двубортный пиджак с бархатным воротником, клетчатый жилет со сверкающей золотой цепочкой от часов, элегантные брюки и винтажные ботинки. В одной руке он держал пенсне, в другой — массивную, явно антикварную трость с серебряной головой ворона.
— Амонтильядо? — растерянно переспросила Гелена. — Вообще-то первый раз слышу. А вы…
— О, прошу прощения, сударыня! Я не представился. Ворон. Аркадий Львович. Антиквар. Лавка «Ворон и сыновья» на Бульваре Полуночи, дом один— может, слышали или бывали?