Омбра тантум: Writober 2026. - Ива Мун

— Очаровательно! — всплеснула пухлыми ручками Амалия Францевна. — И как это было?

— Ужасно! — вскричал профессор. — Мне досталось совершенно неуправляемое животное по кличке Ласточка. — Пока я садился в седло и устраивался поудобнее, лошадь была смирной, как ягнёнок. Но стоило нам отъехать от турбазы метров на двести, как эта негодница стала заваливаться на бок!

Амалия Францевна удручённо покачала головой:

— Бедная лошадка! Видимо, ей было слишком тяжело...

— Нет! — ехидно ответил профессор. — Не угадали! Оказалось, Ласточка очень любила валяться в снегу. При этом ей было совершенно все равно, был на ней в этот момент седок или нет. Как я только ноги не переломал! Так что полюбоваться лошадьми я готов, а вот в карете — увольте.

— Ну раз такое дело, дорогой Матвей Поликарпович, тогда поездка откладывается, — расстроенно опустив глаза, сказала ведьма. — Давайте тогда хоть чаю попьем. Моя кухарка печет такие пышки! Нежные, как пух, с маком, сахарной пудрой, орешками, изюмом — на любой вкус!

— Не откажусь, дорогая Амалия Францевна, — смягчился профессор, — отчего же не выпить чаю с такой умной интересной женщиной.

И, воркуя, пара пожилых голубков направилась в уютный особняк "Фихте", что, как уже знал профессор, означает "ель" — дерево ведьм. Кстати, вдоль аллеи, ведущей к дому, было посажено по два ряда чудесных елей, и от этого вокруг дома в солнечные дни распространялся прекрасный аромат Рождества.

В доме Амалии Францевны было несколько комнат, столовая и кухня. Сегодня завтрак был накрыт в столовой. На столе, украшенном букетом из декоративного физалиса, действительно стояло огромное блюдо с пышками, рядом — запотевшая маслёнка, чайник, кувшин со сливками. Все это так благоухало и манило, что профессор воспрял духом.

— Поскучайте две минуты, дорогой друг, — пропела своим неподражаемым контральто Амалия Францевна. — Я только сделаю распоряжения.

И уплыла на кухню. А Матвей Поликарпович с наслаждением развалился в мягком кресле. Ему все здесь очень нравилось: и запахи трав, и преобладание дерева в интерьере, и большой каменный камин в углу столовой, но более всего — гостеприимная хозяйка.

Амалия Францевна и правда была не промах. Усадив гостя в столовой напротив блюда с пышками, она зашла на кухню и достала с одной из полок небольшую бутылочку тёмного стекла. На этикетке синим химическим карандашом было написано одно слово — "Храбрость". Она что-то прикинула в уме и добавила в чайник десять капель настойки, потом махнула рукой и добавила еще три. Убрала пузырёк на место и, покачивая аппетитными бёдрами, вернулась в столовую.

— А вот и я! — проворковала она. — Если не возражаете, любезный друг, налью вам чая, который мне недавно подарила приятельница из Индии. Клянусь, такого насыщенного вкуса вы в жизни не пробовали!

Она налила чай в стеклянный бокал, и Матвей Поликарпович сразу оценил его янтарный цвет и чарующий аромат, уносящий гурманов к берегам Ганга. И на вкус чай оказался выше всяких похвал, так что под пышки он выпил целых три бокала. К концу завтрака его настроение улучшилось настолько, что он спросил:

— А что, Амалия Францевна, может, вправду рискнуть и, так сказать, прокатиться с ветерком? Уж очень мне хочется на лошадок ваших посмотреть!

— Да полноте, Матвей Поликарпович! Стоит ли? — притворно сопротивлялась ведьма. — Может, в другой раз?

— Отнюдь! — храбрился профессор. — Раз наметили с вами прогулку, так давайте придерживаться плана!

В итоге хитрая Амалия Францевна приказала-таки запрячь своего любимого пегаса Вихоря в небольшую дорожную карету, и вместе с Покровским, которому море было уже не по колено, а примерно по щиколотку, уселась на мягкий диванчик.

— Трогай, Вихорь-конь крылатый! — крикнула она и рассмеялась.

Золотисто-рыжий конь выгнул стройную шею, ударил по земле копытами, словно испытывая ее на прочность, встал на дыбы, и в тот же миг за его спиной развернулись могучие, пылающие на солнце крылья.

— Он что, полетит? — с восторгом воскликнул профессор. — Какая прелесть! Это же наверняка потомок Пегаса — легендарного коня из мифологии Древней Греции?

Близость полненькой ведьмы, которая сейчас казалась ему значительно моложе своих лет, приятно волновала кровь старого учёного. Хотелось ветра, солнца, подвигов и болтать ни о чём.

— Разумеется, Пегаса! — подтвердила Амалия Францевна. — Самая что ни на есть прямая линия! Чистейшие крови, чемпионский экстерьер. Вихорюшины детки сделали мне целое состояние. За ними до сих пор очередь.

— Состояние? — двусмысленно подмигнул ей Покровский. — А вы богатая невеста... Амалия Францевна...

— А то! — запрокинув голову, расхохоталась ведьма. — А вы, Матвей Поликарпович...

— Умоляю, просто Матвей! — расхрабрившись окончательно, профессор вальяжно приобнял спутницу за талию. — Я профессор, ученый, специалист по мифологии Древней Греции и Древнего Рима. В настоящее время на отдыхе. Заметьте, на заслуженном! Персональный пенсионер!

Вихорь-конь тем временем набирал высоту. Карета скользила по воздуху плавно и почти не раскачивалась.

— Воздушные рессоры, — пояснила Амалия Францевна. — Согласитесь, Матвей, по воздуху перемещаться значительно приятнее, чем по дорожным выбоинам и ухабам?

Матвей Поликарпович любовался видами из окна кареты. Вероятно, сейчас они пролетали над речкой или озером, потому что в окнах то и дело мелькали чайки.

— Скажите, любезная Амалия Францевна...

— Просто Амалия... — кокетливо поправила его ведьма.

—... любезная Амалия, — продолжил профессор. — И часто вы вот так парите с кем-то на пегасе?

Почтенная ведьма поправила седую прядь, выбившуюся из-под модной остроконечной шляпы и грустно потупила взор:

— К сожалению, нет, мой друг! Гораздо чаще я парю одна на своей метле. Не то чтобы я никого не интересовала или мне никто не нравился, но интеллектуалов в наших краях найти сложно. Мальчики сорока-пятидесятилетние, жаждущие общения со зрелой умной женщиной, чаще всего преследуют цель овладеть моими секретами, а не мной. Мне же с ними буквально не о чем поговорить. Другое дело — взрослые мужи, с опытом, с багажом, с приличными запросами — это редкость. Разве что господин Ворон...

— Кто это? — заревновал одурманенный побеждающим страх зельем профессор.

— Ах, я совсем забыла, что вы нездешний! Аркадий Львович Ворон — известный антиквар, в некотором роде тоже историк, правда, с коммерческим уклоном. Мы давно приятельствуем, и он всегда держит меня в курсе, если в его лавочке появляются любопытные артефакты.

Пока ошеломленный наличием соперника Покровский раздувал ноздри и негодовал про себя, Вихорь пошёл на снижение, и вскоре карета плавно опустилась на ровную дорожку, посыпанную чистейшим песком. Она вела к большой конюшне, утопающей во фруктовом саду. Вокруг было так