Я стану лордом! - Иннокентий
[Уровень 21.]
[Уровень 22.]
Жар пошёл от груди. Изнутри. Не тёплый, как от хлеба. Горячий. Обжигающий. Как будто в грудь налили расплавленного свинца.
[Уровень 23.]
[Уровень 24.]
[Доступно очков: 14.]
[Перестройка: принудительно.]
[Распределение: автоматически.]
— Нет, — сказал Вит. — Нет. Стой. Я сам…
[Начато.]
И его сломало.
Он не знал, как это назвать иначе. Ломало кости. Изнутри, все сразу. Бёдра, голени, позвоночник, рёбра, пальцы, челюсть. Тянуло, выкручивало, растягивало. Мышцы рвались и срастались, рвались и срастались, и каждый раз — боль, белая, ослепительная, такая, что он не мог кричать, потому что не хватало воздуха. Он упал на солому лицом вниз, рядом со стариком, и бился, и скрёб пальцами камень, и не мог остановиться.
[Сила: 19… 20… 21…]
Кто-то схватил его за плечи. Переворачивал.
— Вит! Вит, твою мать! Глеб! Слышишь меня?! — Голос Ленки, по-русски, над самым ухом. — Глеб! Вставай!
Он не мог встать. Он не мог даже ответить. Он видел над собой её лицо, белое, перекошенное, в пару, и за её лицом — строчки, строчки, строчки.
[Ловкость: 18… 19…]
[Выносливость: 17… 18…]
И ещё выше, над строчками, далеко, в самом верху колодца, — свет. Тот, что падал из щели под крышей башни. Щель была забрана решёткой. А за решёткой стоял человек.
В белом.
Он смотрел вниз. Сквозь пар, сквозь двадцать саженей темноты. На дно колодца. На старика на соломе, неподвижного, с ножом под рёбрами. На Вита, который бился рядом.
Мразек.
Вит смотрел на него снизу. Не мог отвести глаз. Мразек смотрел сверху. Лица в такой дали было не разглядеть. Только белое пятно. Только руки, вцепившиеся в решётку.
И голос. Шёпот. Колодец подхватил его, повторил, донёс до самого дна, как в трубе.
— Вот теперь ты настоящий.
* * *
Дальше Вит помнил кусками.
Ступени. Винтом. Вверх. Его тащат — двое, с обеих сторон, под руки. Ноги не идут. Ноги волочатся по ступеням, бьются о камень. Справа — рыжие волосы. Ружена. Слева — Ленка. Обе хрипят.
— Тяжёлый, сволочь, — это Ленка. По-русски. — Он растёт. Он прямо сейчас растёт. Ты чувствуешь?
— Тащи, — это Ружена. — Не болтай. Тащи.
Железная дверь. Открыта. Лавка. Два мёртвых немых на лавке, друг против друга.
Лестница наверх, к кухням. Узкая. На ней — люди. Свои. Каспар впереди, с киркой, и Ганс рядом, с топором. Они рубились. С кем-то, кто был выше по лестнице. Каспар бил киркой сверху вниз, как бьют в забое, коротко, страшно. Ганс — топором, молча. Над их головами — белые плащи, факелы.
Щелчок у самого уха. Ружена стреляла через плечо Ганса. Факел наверху упал.
— Пробились! — высокий голос Каспара. — Наверх! Быстро!
Ступени. Вверх. Ноги волочатся. Кухня. Дым — густой, чёрный, едкий. Пахнет палёным сеном. Где-то за стеной ржут кони. Много. Бешено. Кричат люди. Тонда. Тонда поджёг конюшню.
Вниз. В ледник. Холод ударяет в лицо, как вода. Глыбы льда в соломе. Проходы. Дверь в дальнем конце, низкая. За ней — ход к озеру.
Ступени вниз. Скользкие. Он падает, его тащат. Он скользит по ступеням на спине, как по горке. Кто-то держит его за шиворот.
Наверху, у двери в ледник, Каспар и Ганс остановились.
Вит видел это. Сквозь строчки, сквозь боль, сквозь пот, заливающий глаза. Видел, как они встали в проходе между глыбами, спинами к ним, лицами к кухне. Каспар с киркой. Ганс с топором. Из кухни — топот, факелы, белые плащи.
— Идите, — сказал Ганс. Он почти никогда ничего не говорил. — Мы тут постоим.
— Каспар! — крикнула Ружена.
Каспар обернулся. Лицо у него было длинное, печальное, лошадиное. Он улыбнулся.
— Скажи Отто, — сказал он своим высоким голосом. — Пусть с лорда за неделю не берёт. Мы не вернулись.
И отвернулся.
Ружена потянула Вита вниз. Дверь ледника закрылась у них за спиной. За ней, глухо, сквозь камень, — лязг, крики, удары.
Потом — ничего.
* * *
Лёд.
Он лежал на спине. На плаще. Над ним — небо. Чёрное, огромное, в звёздах. И Метла — белая, длинная, прямо над головой. Плащ двигался. Его тащили. По льду, как на санках. Лёд был гладкий, плащ скользил легко. Две фигуры впереди, тянут за углы плаща, наклонившись, тяжело дыша. Третья — маленькая — позади, оборачивается.
Сзади, далеко, на скале, горел замок. Нет — не замок. Конюшня. Огромный костёр под белыми стенами. Дым поднимался столбом прямо в Метлу.
А от замка, по дамбе, на лёд, сыпались огни. Факелы. Десятки. Догоняют.
Щелчок. Ружена. Один факел упал.
Щелчок. Ещё один.
Она стреляла в огни. В тех, кто нёс факелы. Факел падал — и человек пропадал в темноте. Без огня на льду, ночью, они не видели беглецов. А беглецы видели их — по огням.
— Тридцать болтов, — сказала Ружена. — Двенадцать осталось.
— Стреляй, — сказала Ленка. — Тащи и стреляй.
[Сила: 22… 23.]
Вит закрыл глаза. Открыл. Строчки. Звёзды. Метла. Кости трещали — он слышал этот треск сам, изнутри. Как лёд весной.
Две версты. Два часа. Смолокурня. Кони.
Его привязали к седлу. Как мешок. Как убитого. Конь пошёл. Его трясло. Он потерял сознание.
* * *
Он очнулся от запаха мяса.
Темнота. Тепло. Огонь. Низкий потолок из брёвен, чёрный от копоти. Пахло дымом, смолой, конским потом и мясом. Жареным мясом. Запах был такой, что у Вита свело живот.
Он лежал на лавке, на шкурах. Голова гудела. Тело — всё тело — болело так, как болит после долгой, тяжёлой работы. Тупо, глубоко, везде. Но не ломало. Кончилось.
[Перестройка завершена.]
[Сила: 23. Ловкость: 21. Выносливость: 21.]
[Уровень 24.]
Он сел. Голова ударилась о потолочную балку. Он схватился за лоб и замер.
Балка была низкая. Но не настолько. Он помнил её — смутно, из бреда. Помнил, что она была над головой. Выше головы.
Он посмотрел на свои руки.
Руки были те же — и не те. Пальцы длиннее. Ладони шире. Запястья — толще. Рукава рубахи не доходили до запястий на две ладони, и шов на плече лопнул. Он посмотрел на ноги. Сапоги кто-то снял — правильно, иначе бы лопнули. Штаны — выше щиколоток.
— Полголовы, — сказала Ленка.
Она сидела у очага, на чурбаке. В шубе, с растрёпанной косой. Смотрела на него. Глаза — красные, бессонные.
— Ты вырос на полголовы, — сказала она. По-русски. — За двое суток. Я видела. Это… это было страшно, Вит. Ты лежал и рос. Как тесто.
— Двое суток?
— Двое. — Она кивнула на очаг. На