Там леший бродит - Игорь Николаевич Конычев

Я поглядел царевичу в след, повертел в руке полученную побрякушку, после чего подкинул ее вверх. Браслет взлетел высоко над кронами деревьев и сверкнул в закатных солнечных лучах. Миг, и его крепко сжали орлиные когти. Расправив сильные крылья, я полетел на север.

Ночь уже входила в свои права: воздух стал холоднее, в бескрайнем небе начали появляться звезды, а внизу разгорались огни разбросанных по округе поселений. Так далеко я еще не забирался, поэтому принялся выискивать взглядом самое большое скопление ярких пятен. Карканье ворон где-то внизу сообщило, что путь выбран правильно.

Приметив на высоком холме огромный терем, обнесенный частоколом, я пошел на снижение. Стоило мне удариться о землю и обратиться человеком, как двое рослых стражников в броне схватились за копья. Да, можно было просто облететь их и направиться сразу в терем, но чутье мне подсказывало, что к правителям просто так не вламываются.

— Спокойно, граждане военнослужащие, — произнес я, отряхиваясь и легко ловя упавший сверху браслет. — Не подскажите, какое это царство?

Стражники, оба здоровенные и бородатые детины, переглянулись. Один из них, тот, что помоложе, пожал широченными плечами, но копья не опустил. Второй, почесав начавшую седеть голову под остроконечным шлемом, все же сообщил:

— Тридесятое.

— Значит, я по адресу.

Стоило мне сделать шаг вперед, как два копья уперлись мне в грудь. Над воротами показались и другие воины, вооруженные луками.

— Вы бы зубочистки свои опустили, пока никто не поранился, — посоветовал я бойцам, сверкая глазами в свете закрепленных над воротами факелов.

Бойцы немного смутились, но позиций не сдали.

— Ты кто таков будешь? — спросил тот, что постарше.

— Сам-то как думаешь? — в тон человеку отозвался я, разводя руки в стороны и позволяя себя рассмотреть. Листья и ветви на моем плаще пришли в движение, трава под ногами заколосилась и потянулась вверх, а на плечо уселась небольшая ночная птичка, сверкая глазками-бусинками.

— Леший что ли? — предположил воин помоложе.

— Да где ж вас растят-то таких сообразительных? — пробормотал я себе под нос, после чего продолжил уже громче. — Меня ваш царевич Иван просил на его сестрицу Забаву поглядеть.

— А чего на нее глядеть? — не понял младший боец, принимая из моих рук браслет царевича и бестолково вертя его перед глазами.

Я сдержал удрученный вздох и терпеливо пояснил:

— Возможно, у меня получится ей помочь.

— Поздно, — сообщил старший воин. — Теперь можно лишь богов о благости для духа ее просить.

— Эвона как, — теперь голову почесал уже я. — Опоздал, стало быть? Жалко. Но, что поделать: померла, так померла. Мои соболезнования родным и близким. Всего хорошего.

— Да не померла она! — выпалил один из стражников со стены, после чего уже не так решительно добавил. — Наверное. Но никакие лекари помочь не смогли, вот волхв и сказал, что остается только предков о помощи просить…

— Ага, — уже собравшись уходить, я остановился и вновь повернулся к бойцам. — В таком случае передайте вашему начальству, что мне хотелось бы взглянуть на болящую. А еще не забудьте ему показать браслет.

— Ты нам не указывай, — незамедлительно набычился молодой воин, надавливая на копье.

— Послушай, мальчик, — вкрадчиво произнес я, опуская ладонь на древко. Мои пальцы обратились когтями, кожа покрылась густой шерстью. — Мы можем решить все добром или…

Миг, и дерево с сухим хрустом расщепилось.

Воин озадаченно уставился на то, что осталось от его оружия. Прежде чем он сообразил с самоубийственным упрямством взяться за меч, в дело вмешался его старший боевой товарищ.

— Мы царю-батюшке о тебе доложим, а там он сам решит. Пустит — милости просим, погонит — тут уж не обессудь.

— Не буду, — пообещал я, принимая скучающий вид и почесывая сидящую на плече птичку по грудке. Та благодарно защебетала. — Но вы не затягивайте.

— Ага, — старший воин тряхнул младшего за плечо и велел. — Васька, живо найди сотника. Отдай ему браслет и передай, что младший царевич лешего в помощь Забаве прислал. Пусть царю передаст. Запомнил?

Воин пошевелил губами, словно повторяя все услышанное, потом кивнул и, аккуратно прислонив обломок копья к частоколу, прошмыгнул за ворота. Бойцы наверху тоже успокоились, а оставшийся рядом со мной стражник даже решил завязать разговор.

— Ты из какого леса-то?

— Из Белоярского, — назвал я лес, что дал мне новое имя и новую жизнь.

Воин присвистнул.

— Далековато.

— Да, не близко.

— Ну и как лес? Стоит?

— Стоит, — я кивнул.

— Ну, добро…

Повисла неловкая пауза.

— А царевич-то наш — жив-здоров? — снова заговорил воин.

— Моими стараниями.

— Благодарствуем.

— Да не за что.

— Ну как же…

И снова тишина.

— А лешие разве людей лечат?

— Каких-то лечат, каких-то калечат, — философски рассудил я.

— Ты это, — понизил голос стражник, поняв мои слова по-своему, — на Ваську-то шибко не серчай. Он парень молодой еще, ретивый. Не все понимает. Поживет, да наберется уму-разуму.

— Если поживет. — Уточнил я.

— Если поживет, — серьезно кивнул воин и тут же спросил. — Так поживет же, да?

— Коли не станет свое копье, куда не следует пихать, — после недолгих раздумий ответил я.

Один из бойцов на стене заржал, как конь, другой хихикнул, третий же двойного смысла моих слов не уловил. Старший стражник улыбнулся в густые усы и, перехватив копье, упер его пятку в землю в знак мирных намерений.

Я тоже превратил лапу обратно в руку.

Вскоре, гремя броней, вернулся тот самый запыхавшийся Васька, а за ним прибыл и чинно вышагивающий воин в доспехах и одеждах побогаче. Он смерил меня изучающим взглядом и сообщил, что царь готов принять гостя.

Едва ступив во внутренний двор, я сразу сориентировался и пошел по тропинке к высокому крыльцу, на котором стоял суровый седовласый мужчина в богатых одеждах с короной на голове. С этим все понятно — царь. Рядом с правителем Тридесятого царства замерли два парня помоложе. Оба светловолосые и голубоглазые. Судя по воинственным чертам настороженных лиц — сыновья царя и братья Ивана.

— Здрав будь, гость незваный, — седой уверенно шагнул вперед и взвесил в руке браслет, что дал мне Иван. — Ты, значит,