Боярский сын. Дружинник. Часть 2 - Алексей Владимирович Калинин
Внутренний старик-ведарь довольно жмурился. В моей прошлой жизни, чтобы выйти против стаи оборотней, приходилось уповать на серебряный клинок, заговоренные пули и собственную вертлявость. А сейчас… Ядрёна медь, сейчас у меня есть отряд пехоты, усиленной магией и технологиями мира! Да мы с ними горы свернем!
В наушниках шлема пробился сквозь статический треск и вой метели голос командира экипажа:
— Борт три, на связи командир. Господа, подходим к точке сброса. Контрольное время две минуты! Повторяю, две минуты до десантирования. Погода за бортом полный швах, видимость околонулевая. Всем приготовиться!
— Принято, командир, — отозвался я и взглянул на своих. — Парни! Две минуты! Проверить герметичность, активировать Кольчугу Души по максимуму. Прыгаем группой, приземляемся, берем периметр крыши под контроль.
Бойцы лязгнули оружием, подтверждая готовность.
Я уже собирался встать, чтобы первым подойти к аппарели, как в наушниках снова щелкнуло. На этот раз голос пилота звучал как-то неуверенно, с отчетливой ноткой тревоги:
— Ваша Милость… Боярич Елисей Святославович. Вы не могли бы пройти в кабину пилотов? Тут… тут такая странная херня нарисовалась. Вам лучше на это взглянуть самому.
Я нахмурился. Что там еще могло нарисоваться в снежной круговерти?
— Гордей, Степан, готовность номер один, я на секунду, — бросил я по связи.
Постукивая ботинками по рифленому полу, я прошел в кабину. Пилоты сидели в напряженных позах, вглядывались в лобовое стекло, по которому хлестал снег. Дворники работали на пределе, но едва справлялись с налипающей массой.
— Что у вас? — спросил я, останавливаясь рядом со спинкой кресла командира.
— Смотрите сами, Ваша Милость, — пилот ткнул пальцем куда-то вправо и вниз, чуть в сторону от курса, по которому мы шли. — Вон туда, на три часа.
Я прильнул к стеклу. Визор шлема автоматически отфильтровал блики от снега, переключился в режим улучшения видимости.
И я увидел это.
Среди полярной тьмы, километрах в двух от комплекса зданий комбината, пульсировало исполинское пятно. Это был огромный круг ядовито-зеленого цвета. Он словно дышал, исторгая из себя волны фосфоресцирующего света.
И это пятно пульсировало неподалёку от посёлка, огни которого желтели мелкими искорками в темноте.
От одного взгляда на это явление у меня по спине пробежал ледяной холод, не имеющий ничего общего с морозом за бортом. Внутренний ведарь мгновенно сделал стойку, вздыбив шерсть на загривке.
Ядрёна же медь! Вот только этого до полного счастья не хватало!
— Что это за хреновина? — нервно сглотнув, спросил второй пилот. — На радарах пусто. Это что, выброс химикатов с завода?
— Если бы… — процедил я сквозь зубы. — Это Прорыв.
— Чего? — командир резко обернулся ко мне.
— Прорыв из Опасных земель, — ответил я. — Дыра в пространстве. Врата, через которые твари из-за Рубежа лезут в наш мир.
Ситуация менялась с катастрофической скоростью. Если это Прорыв, то весь наш план летит псу под хвост.
— Командир, отмена высадки на крышу! — скомандовал я. — Уходи на бреющий полет, бери левее. Сделай широкий круг вокруг этой аномалии. Держись на безопасном расстоянии, но так, чтобы я мог видеть масштаб пиз… проблемы. Мне нужно срочно связаться с отцом!
— Понял, уходим на круг! — пилот рванул штурвал, и винтокрылая машина заложила вираж, меняя курс.
Я переключил канал связи на зашифрованную частоту, настроенную на командный борт Святослава Васильевича.
— Первый! Первый, это Второй. Прием!
— Слушаю, Елисей, — голос отца прозвучал ровно, без помех. — Вы уже высадились?
— Отец, дела дрянь. Хуже некуда, — я говорил быстро, чеканя слова. — Нарисовалась проблема. Огромный зеленый круг на земле, километрах в двух от комбината. Он возник возле посёлка. Это Прорыв, отец. Настоящий, мать его, Прорыв.
— Масштаб? — коротко спросил он.
— Метров пятьдесят в диаметре. Светится, как радиоактивный могильник. И пульсирует. Если мы сейчас, как и планировали, высадимся на комбинате и начнем штурм администрации, то можем оказаться между двух огней.
Я лихорадочно выстраивал схему в голове:
— Смотри, отец. Если Чернобай здесь, а он точно здесь — я это загривком чую, и если он раздал охране проклятые черные медальоны, то там, внизу, нас будут ждать мутанты Опасных земель. Хладовеи или кто похуже. Мы ввязываемся в бой с ними, вязнем на территории завода. И в этот самый момент у нас за спиной открывается портал, из которого лезет орда тварей из Опасных земель. Нас возьмут в клещи и раздавят массой! Посёлку придёт хана, да и нам вместе с людьми!
Я перевел дух, глядя на зеленое свечение за окном, которое становилось все ярче.
— Я предлагаю менять приоритеты. Хрен с ним, с Ласковатым. Хрен с ним, с комбинатом. Нам нужно отойти, перегруппироваться и вызвать армейские части Империи на подавление Прорыва.
Отец молчал. Вертолет трясло, снег бился о стекло. Я ждал приказа на отход. Логика подсказывала, что лезть в подобную мясорубку малыми силами будет чистым самоубийством.
— Нет, Елисей, — наконец раздался в наушниках тяжелый, как гранитная плита, голос главы рода Ярославских. — Мы никуда не отходим.
— Что⁈ Батя, ты не понял? Нас там в блин раскатают!
— Это ты не понял, сын. Рядом с комбинатом находится рабочий поселок. Почти тысяча человек. Гражданских. Женщины, дети, старики. Если мы сейчас развернем вертолеты и отойдём ждать армию, то эти твари вырвутся из Прорыва и от поселка останется только кровавое месиво.
— Я согласен с тобой, отец!
— Мы — бояре, Елисей, — жестко продолжил отец. — Император дал нам силу, богатство и власть не для того, чтобы мы грели задницы в особняках. Мы щит и меч Империи. Если мы видим Прорыв, и рядом есть мирные люди, то мы обязаны заступиться за них. Даже если шансы дерьмовые.
Я стиснул зубы. Он был прав. Черт возьми, как же он был прав. Мое уважение к отцу в этот момент взлетело до небес.
— Понял тебя, отец, — выдохнул я. — Каков новый план?
— Мы атакуем Прорыв. Сначала закрываем эту дыру, уничтожаем всё, что оттуда полезет. А уже потом, пойдем разбираться с тем, что творится на комбинате. Если возникнет необходимость, то будем отбиваться от напора с двух сторон.