Зодчий. Книга Х - Юрий Александрович Погуляй
Так что никаких происшествий со Скверной, и это уже странно на границе с Изнанкой. Сканеры дальнего обнаружения не регистрировали даже следов активности. Впору радоваться, вот только излишним оптимизмом я никогда не страдал. Именной генерал, собравший орду и сокрушивший передовые отряды имперских войск, дурной знак. Да и не стоило забывать о пробуждении спящих, о котором заикался Люций и так разглагольствовал Рабум. Затишье, оно, как говорят в народе, всегда перед бурей.
Размышляя, я продолжал собирать данные и тут остановился, скрипнув зубами:
— Это ещё что такое, Черномор? — глухо спросил я, выведя на экран картинку. Там, среди груд заготовленной руды, в неодимовой шахте, весело скакало Нямко. Оно соорудило из наваленной породы подобие горки и скатывалось по ней, пролетая через свет вытянутого фонаря. Его приятель каждый раз подпрыгивал. Кажется, барабашкам было хорошо. На заднем фоне работали роботы. Один из них проехал по груде камней в считаных метрах от горки.
— Это аномалии воздействия Изнанки на предметы, — услужливо и академически верно ответил на мой вопрос Черномор. Явно считав по моей мимике моё недовольство.
— Я понимаю, что это аномалии. Почему они в шахте? Я ведь велел не пускать их туда. Предупреждал же, что головой за них отвечаешь?
— Да, Хозяин. Вы совершенно правы. Забирайте любую голову, Хозяин, — невозмутимо сказал Черномор. — На девяносто шестом возврате и семнадцатой попыткой связаться с вами мной были проведены расчёты, которые выявили, что регулярная транспортировка аномалий из рабочей зоны в назначенные помещения экономически нецелесообразно. Разрушение тоннелей или насильственное заключение мной были запрошены, но ответа не получили. Исходя из анализа ваших приказов также было принято решение не использовать радикальные способы удержания. Таким образом, я постарался учесть все возможные варианты, но с задачей не пускать в шахту не справился, Хозяин. Однако в своё оправдание могу сказать, что мной перекрыты все выходы во внешнюю среду, а также добавлена защита на конвейерной ленте против несанкционированного использования аномалиями.
— Хм… — многозначительно заметил я, увидев, что за «использование» Нямко проводил в первые два дня. Ведро просто каталось на ленте, вместе с поднимаемой на поверхность рудой, и за ним гонялся выделенный робот, отчаянно веселя барабашку и размахивая рукой-буром, чтобы подцепить ведро за ручку.
— Простите, Хозяин. Это оказалось выше моих сил.
Изображение поникло, окуляры вытянулись и виновато опустились:
— Я сделал всё, что смог, но смог мало, понимаю. Такой уж я…
— Отставить самобичевание, — вероятно, здесь и правда задача была трудновыполнимая. Барабашек он уберёг, проходы изолировал, добычу не остановил. Причём самостоятельно, если не считать многочисленные звонки. — В целом ты, наверное, даже хорошо справился, получается.
— Вы говорите так, чтобы меня поддержать, — монотонным голосом продолжил Черномор. — Я бесконечно тронут, но это ничего не меняет. Я не справился с задачей. Нечеловечишки неконтролируемы. Моя ближайшая аналогия — детёныши людишек. Вероятно, я плохой мать. Выберите голову для ответа, пожалуйста. Однако рекомендую использовать Черномора-4, так как его бур был повреждён в результате обрушения дальней штольни, и он потерял тридцать процентов производительности.
Я смахнул проекцию в сторону движением руки и двинулся к лифту.
— Ням! — поприветствовало меня ведро, когда я вошёл в шахту. Нямко скатилось с горки поскакало ко мне навстречу. — Ням! Ня-я-я-я-я!
Я вытащил из кармана камни, подхваченные из зимнего императорского сада и с Сахалина. Оба пережили нападение господина Тимошенко и не стали оружием земельника из-за моих защитных амулетов.
— Ням! — с уважением сказало ведро, подбросив в руке булыжник с Сахалина. После чего ловко закинуло в себя и помешало камни. С лязгом припрыгало Светко, обдало меня волшебным потоком, и я, пританцовывая, вышел из пятна, остановив вторую попытку осенить меня благодатью пляски. Нямко же бросился рассказывать мне что-то, активно размахивая руками.
— Ням! Ня-ням! НЯМ! Ням-нямням, ням? НЯНЯНЯ!
Светко кивал плафоном, подтверждая его слова. А я, нахмурившись, смотрел на ведро. Что-то не так.
— Няяяяяяяяям! — оно развело руками, рисуя круг, и подпрыгнуло, ожидая ответа.
— Черномор, проанализируй записи за последние месяцы и найди изменения в Нямке.
Отчёт проступил уже через несколько секунд. Значит, не показалось.
— Ням? — напомнило о себе ведро и стало скакать вокруг меня.
— Ты чего, братец, толстеешь что ли? — спросил я у него.
— Ням? — прекратило прыгать оно. — Ням! Няням!
Здесь уже совершенно точно было возмущение. Однако данные Черномора сбросить со счетов невозможно. За последнюю неделю ведро стало шире на четыре сантиметра. А с момента нашей встречи на шесть. Плюс ещё и на сантиметр вытянулось в высоту. Малыш растёт⁈
В шахте тарахтели роботы, долбя породу. Светко неодобрительно покачал плафоном, осуждая мою прямоту, а Нямко упёрло ручки в бока и с вызовом сказало:
— Ням⁈
— Так, погоди, — осознал я глубину своей ошибки. — Ты прекрасно, и я тебя люблю любым, но тебе не помешает меньше кушать.
— Ня-я-я-ям⁈ — умилённо спросило ведро.
— Да, — кивнул я и поманил за собой, прочь из шахты. Барабашка набирает вес от осквернённой руды? Вот ведь незадача. Несколько секунд Нямко размышляло, а затем весело запрыгало следом, будто выбросив из головы мои обидные ремарки насчёт его размеров. Я сам себе отвесил мысленный подзатыльник. Нельзя так с вёдрами. Тоже живые ведь. Пусть и нелюдишки.
В помещении, которое Нямко использовало как отхожее место, нашлось несколько мутных кристаллов энергии и парочка зелёных. Я бережно их собрал, пока ведро старательно отворачивалось и делало вид, будто просто пялится на стены. Нормально оно тут кушало, конечно. Ни в чём себе не отказывало.
И вот ведь дилемма. Если кормить его теми камнями, что были в Злобеке — то его разорвёт запорами, продуктом которых могут стать невероятно ценные артефакты. А если продолжать давать осквернённый неодим, то он скоро перестанет пролезать в двери. Оба варианта рациональны, как сказал бы Черномор, но абсолютно не подходят мне. Другой бы, наверное, выпотрошил Люция на опытах, заграбастав регенерацию и вечную жизнь, а Нямко кормил насильно самой вредной и опасной рудой. Но тем, другим, как-то очень не хотелось бы жить.
Я снова посмотрел на Нямко, слегка топающего ножкой по каменному полу и ждущему завершения прогулки. М-да. Мне бы не помешало какое-то пособие по уходу за вёдрами, конечно. Или, в идеале, ведроринар какой-нибудь.
— Проверь рацион Нямко за всю историю наблюдений, сравни с