Цари земные - Василий Анатольевич Криптонов

Ещё у меня по-прежнему оставался в рукаве козырь, которого Зиновьев был лишён. А именно торрель. Прежде чем сделать что угодно с помощью магии Ананке, я могу задать торрелю вопрос, не станет ли это нарушением договора. Собственно, я почти всегда так и делаю. Безопасность превыше всего.

Так что в мангале догорали только длиннющие щупальца Зиновьева. Мои оставались при мне.

— И чем вы теперь планируете заняться? — спросил я.

— У меня всегда есть дела, — уклончиво ответил Зиновьев. — Наше состязание не окончено. Только теперь оно будет идти без грязных методов. История рассудит, кто из нас номер один, а кто номер два.

— Такой вопрос, гипотетический. Если я, например, вдруг махну на всё рукой и перееду в Мурманск, любоваться полярным сиянием. Вы останетесь тут торжествовать победу или поедете вслед за мной облагораживать сей великолепный город финиковыми пальмами?

Долгим тяжёлым взглядом одарил меня Зиновьев. В этом взгляде читалось понимание, что на данный момент победа за мной. И что если я уеду, то действительно, как бы ни поступил Зиновьев, выглядеть это будет жалко.

— Не уезжайте, Александр Николаевич, — попросил Зиновьев. — Здесь вас будет не хватать.

— Останусь, — пообещал я.

— В таком случае до встречи завтра.

— Завтра?

— Ну да. Матч-реванш между командами академий.

— А, да-да-да, припоминаю. Что ж, постараюсь выкроить время в расписании. Диль, что у меня в расписании на завтра?

— Ничего, хозяин.

— Плотно, плотно… Впрочем, ладно. Отмени ничего на период матча. Я приду.

* * *

Вернувшись домой, я прошёл в кухню и выплеснул зелье, случайно придуманное сестрой Акакия. Танька внимательно следила за моими действиями.

— Пафнутий? — позвала с толикой неуверенности в голосе.

Енот немедленно материализовался у её ног и затрещал на енотьем языке. Присев, Танька почесала его за ухом.

— Всё закончилось?

— Всё только началось, но теперь мы будем соревноваться культурно.

— Как же это?

— Будем вместе ходить в баню с линейкой. Линейка одна на двоих, чтобы никто не мог жульничать.

— Саша, я всё-таки часто совершенно не понимаю твоих шуток…

— Так ведь этим ты и прекрасна. Чистое непорочное создание! За это я тебя и люблю. Ты — ангел на моём правом плече.

— Фр!

— Вот, и фыркаешь смешно.

И тут в кухне без спросу появилась Диль.

— Хозяин, тебя срочно хочет видеть Елизавета Касторовна.

— Это как? — изумился я. — У вас какая-то особая фамильярная связь?

— Нет, она стоит снаружи.

— А постучать?..

— Она чувствовала, что дом защищён от фамильяров, и посчитала, что это означает, что вы не расположены общаться с фамильярами, а потому предпочла разыскать меня и передать запрос.

— Это… какой-то фамильярный этикет?

— Ну… да, — задумчиво ответила Диль. — Я бы поступила так же с человеком, которого уважает мой хозяин.

— Проси, открываю, — вздохнул я и пошёл к двери.

Диль исчезла. Танька спешила за мной, на ходу поправляя домашнее платье и явно жалея, что не имела времени одеться более подобающим образом.

— Здравствуйте, Елизавета Касторовна!

— Здравствуйте, Александр Николаевич, Татьяна Фёдоровна. Приятно видеть вас в таком цветущем виде. Мальчик, девочка?

— Д-да…

— Примите мои горячие поздравления.

— Спасибо. Вы зайдёте? Чай, кофе?

— Благодарю, не стоит. Мы можем просто сесть в гостиной, обойдёмся без напитков.

Монаршья фамильярка была одета по-простому, даже слишком. Ситцевый сарафан делал её похожей на самую обыкновенную девушку, пожалуй, даже мещанского сословия. Если бы не цвет волос, то и зацепиться-то не за что.

— Прошу простить несколько затрапезный вид, — сказала она, опустившись в кресло. — У меня был выходной.

— У тебя бывает выходной⁈ — внезапно нарисовалась Диль.

— Да, раз в месяц, — кивнула Елизавета Касторовна. — А у тебя нет?

— Нет! Никогда.

— Диль, побойся бога! — ужаснулся я. — Я тебя иногда неделями ни о чём не прошу.

— Это, хозяин, совершенно другое! Ты ведь можешь меня попросить в любой момент. А выходной — это когда ты попросить не можешь, и я могу сама распланировать весь день.

— Всё именно так, — кивнула Елизавета Касторовна. — Выходной день — признак высочайшего доверия хозяина к своему фамильяру.

— Будет у тебя выходной, — пообещал я Диль. — Потом решим.

— Я хочу завтра!

— Из-за матча, что ли?

— В том числе…

— Ладно, завтра у тебя выходной. Довольна?

— Да! Спасибо, хозяин!

В порыве чувств Диль меня, сидящего, обняла и исчезла, не разомкнув объятий. Мы с Танькой обменялись озадаченными взглядами в духе «что это вообще сейчас было?»

— Вы так быстро и опрометчиво приняли решение, — покачала головой Елизавета Касторовна. — Воля ваша, но вы ведь понимаете, что завтра весь день вы действительно не сможете призвать Дилемму Эдуардовну?

— В смысле… технически?

— Ну да. В этом и смысл.

— Оу… Ну да, надо было вникнуть. Ладно, люди, в конце концов, вообще без фамильяров всю жизнь живут, и ничего, как-то справляются.

— Действительно. Однако предлагаю перейти непосредственно к цели моего визита. Вам, полагаю, знаком Эмиль Германович Зиновьев?

— Имею счастье знать этого человека.

— Искренне надеюсь, что с вашей стороны это простая вежливость. Счастье весьма сомнительное. Я также знаю его лично и могу сказать, что человек пренеприятнейший. Любит себя до безумия, всех остальных людей вовсе не считает за людей, они для него — инструменты, не более. При этом преследует исключительно свои эгоистические цели. Пытался войти в министерство, и его случай смотрел лично Его Величество, консультировался со мной. Мне пришлось познакомиться с этим человеком, собрать о нём сведения и в результате ему было отказано. Такие люди не должны иметь официальную власть никогда.

Я даже вздрогнул несколько раз — настолько прямолинейно и жёстко говорила Елизавета Касторовна. Ей не было смысла юлить, не того уровня персона.

— Не так давно мне на стол легло прошение от Зиновьева. Оно прошло уже несколько инстанций и на всех было одобрено. Речь о том, чтобы дозволить перепечатывать и продавать книги, добытые из иных миров. Если быть точной, то из того единственного мира, доступ к которому из нашего возможен. Министерство финансов приложило аналитику, прогноз отчислений в казну. Суммы весьма впечатляющие. Министр культуры в своей резолюции отметил, что это — важный шаг в приобщении к культуре низшего сословия. Собственно говоря, от меня требовалось лишь подписать бумагу, даже не обязательно было ставить в известность Его Величество из-за таких мелочей как книги. Но меня смутило редкостное единодушие министров. Я провела расследование и