Цари земные - Василий Анатольевич Криптонов

— Тут даже спорить не о чем, конечно, важнее. Значит, Воробьёва при помощи амулета находит чемодан, Диль из амулета его рассматривает и понимает, что с ним не так.

— Не совсем, — сказала, появившись на диване, Диль. — Я не сумею сказать, что с ним не так. Только что с ним что-то не так. Помните визитную карточку Назимова?

Я помнил. И Стефания помнила. Стефания, кстати, тогда как раз и помогла определить, что за заклинание к карточке привязано. Но это лишь потому, что заклинание было ментального характера, а Стефания — менталист. Зиновьев же — боевой энергетик, к тому же, далеко не факт, что чемодан заговаривал он сам. Там всё, что угодно может быть.

— Значит, в результате всей этой безумно сложной и опасной операции у нас будет только одна фраза: «С чемоданом что-то не так», — подытожил я. — Негусто…

Акакий издал презрительный хмык и отвернулся, глядя в окно. Остальные смотрели в пол, думая. И только Диль уже подумала.

— Так ведь я смогу его украсть, если буду знать, где он.

— Прости, что?

— Мне на это секунды не потребуется. Вряд ли меня сумеют поймать.

Все возрадовались и посмотрели на меня в поисках одобрения. Я же покачал головой, изрядно всех разочаровав.

— Не пойдёт. Сбежишь ты с чемоданом, а Воробьёвы останутся. На них все шишки и полетят.

— Это правда, — вынуждена была согласиться Диль. Украсть и чемодан, и всё семейство Воробьёвых быстро я не сумею.

— Значит, отбой, — махнул я рукой. — Ограничимся взглядом из амулета, если это точно безопасно.

— Господин Соровский, вы заставляете меня усомниться во всём, что я понимаю в людях, — задумчиво сказал Акакий. — Вы отказываетесь ставить личные интересы выше интересов других…

— Совсем даже наоборот! — возмутился я. — Ничего, кроме моих интересов меня не интересует в жизни. Если с Воробьёвыми из-за меня что-то случится, мне будет грустно и тяжело жить. А я так не хочу. Я хочу, чтобы жить было весело и легко.

— Беру свои слова обратно. Вы омерзительны.

— Благодарю вас. Ну что ж, дело за малым. Нам нужны амулет-хранилище фамильяра и амулет-поисковик золота.

* * *

Изготавливать амулет пришлось мне, поскольку я — хозяин фамильяра. Нельзя ведь так просто изготовить амулет и красть в него чужих фамильяров. Это было бы слишком уж просто.

Для начала мне нужно было купить какое-нибудь золотое украшение, с каковой целью я и явился в ювелирный магазин с Воробьёвой. Несчастная первокурсница готова была провалиться сквозь землю от неудобства. Меня-то ювелир сразу узнал, так как я был персоной медийной, и мои портреты неоднократно появлялись в прессе. Как по мне, не очень похожие, но зато с душой.

И вот ювелир увидел меня в своей лавке со студенткой. Которая явно не была моей женой. И которой я совершенно очевидно собирался купить некое украшение. Уже сегодня город затопила бы новая волна слухов.

К счастью, я подготовился к такому исходу, и вскоре в лавку ворвалась Татьяна. У ювелира засветились глаза в предвкушении скандала. Однако супруга моя культурно поздоровалась со мной, подождала, пока я представлю её своей спутнице, и произнесла подобающие слова приветствия.

— Татьяна Фёдоровна, мне очень неудобно, что я с вашим мужем…

— Ничего страшного, Елена Васильевна, я уже смирилась с тем, что вокруг моего мужа всегда будут так или иначе образовываться обнажённые девушки, которые потом оденутся. В конце концов, если бы я не доверяла этому человеку, то не вышла бы за него замуж.

Воробьёва покраснела до корней волос.

— Тань, мы в затруднении, — сказал я. — Нам нужно такое, чтобы женское, но мужское, и чтобы соответствовало стилю госпожи Воробьёвой.

— Да уж… Ну, давайте посмотрим, что тут есть.

Серьги отпали сразу. Они категорически не вписывались в мой образ, хотя я честно примерял.

— Всё-таки не понимаю, — сказал я. — Почему одна серьга для мужчины — приемлемо, а две — уже повод задуматься? Тогда как для женщины две серьги — норма, а одна — уже странно? Мне кажется, мы имеем дело с каким-то глупым предрассудком. Надо бы с ним побороться.

— Саша, ты хочешь носить серёжки?

— Нет, конечно. Ты же меня знаешь, я не люблю, когда во мне делают дырки. Я за принцип. Свобода, равенство, братство.

— Положи серёжки, давай посмотрим кольца.

С кольцами тоже вышло не очень. Суровые и массивные перстни, которые неплохо смотрелись на мне, совершенно уничтожали Воробьёву. Надевая их, она исчезала. Сначала в глаза бросался перстень, а потом уже, если постараться и приглядеться, то можно было заметить Воробьёву.

— Желательно не очень заметное, — добавила условие Воробьёва. — Если папа увидит дорогое украшение, которого раньше не видел, он начнёт задавать вопросы.

— На такой случай нужно придумать легенду. Скажете, что за вами ухаживает однокурсник.

— Какой однокурсник…

— Ну, Четвергов, допустим, — вспомнил я парнишку, который размахивал револьвером во имя любви.

— Четвергов! — фыркнула Воробьёва.

— Чем вас так смешит сей достойный юноша?

— Да ну, что вы… Он просто никому не нравится. Позёр и скверно воспитанный к тому же.

— Прекрасно он воспитан, просто так устроен, что испытывает много эмоций. Они мешают ему вести себя адекватно. А это, между прочим, хорошо. Сразу видно, что юноша потенциально творческий. Мир ещё о нём услышит, уверяю. Великим человеком станет. А великие люди в быту невыносимы. Жизнь свою с ними связывают только отважные, готовые к самопожертвованию девушки.

Несмотря на такую сомнительную презентацию, в глазах Воробьёвой как будто бы промелькнул интерес. Танька молча покачала головой. Я незаметно для Воробьёвой развёл руками. Что, мол, разве ж это моя вина, что вокруг меня постоянно все составляют пары и потом даже женятся! Ну, может, и моя. Ну и ладно…

Бусы нам не понравились обоюдно. Воробьёва заявила, что они её полнят, я со своей стороны также не проявил энтузиазма. В результате остановились на золотых цепочках с кулонами.

Сама по себе цепочка не подходила, так как состояла из звеньев, а у амулета были определённые требования по размеру. Для фамильяра четвёртого ранга требовалось нечто посолиднее крохотного золотого завиточка.

— Мне нравится это, — указала Воробьёва на заключённое в золотой круг известное скандинавское дерево.

— По-моему, это лучше, — подняла к глазам золотой уроборос Татьяна.

— Вот наш победитель, — подбросил я на ладони символ инь-ян.

Обе девушки посмотрели на меня разочарованно. Впрочем, я быстро всё уладил, купив все три кулона и три цепочки. Иггдрасиль достался Воробьёвой, кусающая себя за хвост змея — Таньке, а инь-ян… Он тоже достанется Воробьёвой, но лишь