Цари земные - Василий Анатольевич Криптонов

— Расскажи, как конкретно, при каких обстоятельствах он подарил тебе это украшение! — потребовал отец.

Елена не позволила себе задуматься. Всё должно было выглядеть так, будто она говорит правду, только правду и ничего, кроме правды.

— Мы с ним познакомились в самом начале года и очень хорошо общались.

Воробьёва никогда не разговаривала с Четверговым и даже не представляла, как его зовут.

— Делали вместе доклад по амулетостроению…

На которое Четвергов не ходил по той простой причине, что амулетостроение было факультативным предметом, за отдельную плату, а денег у него не водилось. Да к тому же он и с основной программой справлялся едва-едва, впрочем, обещая в следующем году встать вровень с однокурсниками.

— У него были какие-то неприятности, из-за которых он не сумел толком уделить время работе…

Угу, были. Это, наверное, о том, как у Четвергова изъяли револьвер.

— Доклад мы защитили, и он… на следующий день подарил цепочку с кулоном. Сказал, что очень мне благодарен и просит принять этот незначительный знак внимания.

— Незначительный! — всплеснул руками отец. — Нет, вы слышали? Незначительный! Да известно ли вам, где и в каких условиях прозябают эти Четверговы? Уже в следующем поколении их род выродится, я уверен!

— Что ты такое говоришь, папа⁈ — возмутилась Елена. — У Четвергова — пять Мережковских!

Это она, кстати, знала точно. В конце и начале учебного года списки вывешивались для мотивации и демотивации студентов. В этих списках иногда можно было увидеть вещи неожиданные. Так, господин Четвергов, поступивший с вяленькой «тройкой», за год умудрился спрогрессировать до пяти. Это изумило всех, главным образом — самого Четвергова. Но потом все быстренько вспомнили про Источник, к которому Четвергов после переезда сделался ближе, и выкинули курьёз из головы. Подумаешь, стихийник с пятью Мережковскими. Да хоть с десятью. Кому он нужен, коли стихийник.

— Дорогая, папа опять говорит не относящиеся к делу глупости. Дело не в Мережковских. Господин Четвергов — стихийный маг из небогатого рода…

— «Небогатого»! Да они погрязли в долгах!

— Денис, помолчи! Дорогая моя, пойми: в случае свадьбы отец, разумеется, выделит хорошее приданное, но бедность ведь никогда не является следствием случайного стечения обстоятельств. Четверговы из поколения в поколение демонстрировали полнейшее неумение вести дела. Он промотает приданное, и что дальше? Будешь ждать наследства? А когда закончится и оно? Допускаю, что на ваш век хватит, но ваши дети? Внуки? Они ведь понесут на себе клеймо этого проклятья.

— Какого проклятья, матушка?

— Проклятья бедности. Неумения распорядиться своей жизнью как подобает.

— Да как вы можете так говорить о человеке, которого даже не знаете лично!

— Как раз поэтому и можем, — перехватил инициативу отец. — Нам не застилает взора эмоция, как тебе.

— Нет у меня никакой эмоции!

— Отчего тогда ты вся покраснела? Мы уже почти приехали, Господи, приведи себя в порядок! Нина, дай ей пудреницу, или что там… Дочь, только не говори, что ты умудрилась влюбиться в этого голодранца! Если зашло так далеко, то придётся перевести тебя в академию на Побережной. Там, по крайней мере, ты совершенно точно будешь окружена исключительно людьми своего круга.

— Вы же не успели натворить глупостей? — спросила мама, передавая дочери пудреницу. — Ах, Господи, я знаю, что нравы сейчас стали гораздо проще, но всё-таки… С этим…

Глядя на себя в зеркальце, Елена вообразила, как творит глупости с Четверговым.

— Она опять краснеет… — с оттенком безысходности сказал отец. — Я завтра же займусь переводом.

— Ты не посмеешь, папа! — Елена захлопнула пудреницу и устремила гневный взгляд на отца.

— Я? Не посмею⁈ — Отец расхохотался.

— Не посмеешь! Потому что я совершеннолетняя, и ты не имеешь никакого права решать за меня, где мне учиться.

— Может, конечно, и так, но плачу за твоё обучение пока что я. Могу перестать.

— И ославить себя на весь Белодолск?

Отец мигом помрачнел.

— Что ты себе позволяешь, дочь? Из-за какого-то оборванца из глуши готова плюнуть в лица своих родителей?

— Он не оборванец! И никому я не плюю в лица. Вам следует понять, что сфера моих сердечных дел касается первым и главным образом меня и господина Четвергова! Теперь, после ваших ужасных слов, это уже просто вопрос принципа!

К счастью, в этот момент карета остановилась, и кучер сообщил, что приехали.

— Дома поговорим, — проскрипел сквозь зубы отец. А мама только покачала головой с таким видом, будто дочь её разочаровала совершенно.

Обед проходил в совершенно скучной обстановке. За огромным столом на расстоянии полёта футбольного мяча друг от друга сидели господин Зиновьев, Елена и её родители. Мужчины вели оживлённый разговор об акциях и перспективах развития города, края, страны, мира. Мама время от времени хвалила мастерство кухарки. Зиновьев услужливо пояснял, как именно на стол попали экзотические морепродукты (Килька наловил).

У Елены совершенно не было аппетита, поэтому она вскоре встала, извинилась и вышла из столовой. Был лишь один плюс в этой отвратительной ссоре с родителями. Воробьёва до такой степени разозлилась, что уже даже не испытывала никакого страха по поводу своей миссии.

Она шла, бросая по сторонам быстрые взгляды. Оказавшись в уборной, сунула руку за пояс, которым было утянуто платье на талии, и достала оттуда компас.

Стрелка вертелась с неравномерной скоростью. Подумав, Воробьёва развернула его в другую плоскость, и стрелка ожидаемо указала наверх, чуть подрагивая.

— Ну и ладно, — буркнула себе под нос Елена. — Пойду и посмотрю. Скажу, что-то померещилось. Что они мне сделают?

Шпионажа Кильки она не боялась. Диль, спрятанная в медальоне, смогла бы почувствовать его присутствие и дать сигнал. Мы опытным путём выяснили, что Диль изнутри может повышать или понижать температуру амулета. Сейчас температура была равна температуре тела.

Спрятав компас, Елена покинула уборную и по лестнице, пижонисто застеленной алой ковровой дорожкой, поднялась на второй этаж. Бо́льшую его часть занимало пустое пространство. Зиновьев, по свидетельству Диль, имел обыкновение по утрам ходить по этому пространству взад-вперёд с бокалом шампанского и генерировать наполеоновские планы по захвату мира. Спальня, библиотека и ещё какая-то лабуда начинались за дверью, которая была закрыта на замок.

Елена вновь достала компас. Стрелка уверенно указала на притаившуюся за тюлевой занавеской балконную дверь.

Хмыкнув, Елена откинула задвижку и вышла на свежий воздух.

Чемодан стоял здесь.

Как и любой русский человек, Зиновьев был склонен к тому, чтобы выносить ставшие ненужными вещи на балкон. Вид вещей зависит от уровня и стиля жизни. У кого-то это старый холодильник, треснувший сноуборд, ящик с игрушками, оставшимися от выросших