Одесса-мама - Дмитрий Николаевич Дашко
Получив ключ, открыл замок. Внутри чемодана ничего криминального не было, я проверил так же насчёт двойного дна и потайных отделений. И снова нулевой результат.
Савиных, который занимался вторым чемоданом, тоже с сожалением закрыл его и поставил на место.
– Ничего…
– Пусто…
– Товарищи, уверяю вас, меня кто-то оболгал! – заявил Фролов. – Вот увидите, никакого золота у меня и в помине нет! Да и откуда ж ему было б взяться?! Я – сам пролетарий из трудовой семьи…
Обыск занял у нас не один час. Мы проверили всё, что только можно, перевернули вверх дном содержимое шкафов, взламывали паркет в подозрительных местах, простукивали стены.
– Нет тут ни хрена! – сквозь зубы проскрипел Роман. – Похоже, надули нашего Кабанова, в уши насвистели…
– Может быть, может быть, – задумчиво протянул я.
Ещё немного, и я, пожалуй, бы согласился с коллегой и наставником, но потом мой взгляд упал на гирю, почему-то стоявшую отдельно от помоста, на котором циркач тренировался и тягал тяжести.
– Это что?
– Гиря. Разве вы не видите? – с напряжением в голосе сказал циркач.
– А почему она в сторонке стоит?
– Это цирковой инвентарь. Мы везём его с собой за границу.
– Понятно.
Я подошел к гире поближе, взялся за ручку и… едва не надорвался.
Роман хмыкнул.
– Что, Гриша, тяжело? Тогда в цирке тебе не выступать, как гражданину Фролову…
– Тяжело, Рома! – признался я. – Очень тяжело… Если мне не изменяет склероз, золото где-то раза в три тяжелее железа, и эта с виду пудовая гиря – не может столько весить.
Я посмотрел на побледневшего циркача.
– Антон Павлович, у вас дома найдётся пила по железу?
– Зачем?! – бескровными губами прошелестел он.
– Да за тем, что сдаётся мне – эта гиря не совсем подходящая для выступлений. Что-то с ней не так, и мы просто обязаны это проверить, чтобы уберечь вас от проблем с позвоночником или с грыжей…
– Сволочь! – Фролов выкинул вперёд огромный кулак, метясь мне в челюсть, но я заранее был готов к такой реакции, поэтому успел уклониться, а затем врезал ему под ребро.
Кому-то другому, не такому Кинг-Конгу, как цирковой атлет, этого бы хватило, чтобы разом прекратить даже мысли о сопротивлении, но Фролов перенёс удар так, словно его муха укусила.
– Рома, шпалер! – заорал я, понимая, что циркач может просто навалять нам и уйти, если мы его не остановим чем-то более действенным.
Савиных не надо было просить дважды. Он выхватил ствол и направил его на злодея.
– Ша, Фролов! Стоять и не рыпаться!
Глава 12
Признаюсь, мне было не по себе от мысли везти вдвоём в угро такое сумасшедшее количество золота и арестованного атлета-циркача, способного в любую секунду выкинуть какой угодно трюк. При этом я ещё и оставался без оружия.
– Рома, давай не будем лишний раз рисковать – вызовем подкрепление? – сразу предложил я.
Савиных отмахнулся.
– Не кипишуй, Гриша! Зачем народ гонять туда-сюда. Сами управимся! Или ты струсил?
– Я лишь хочу подстраховаться. Но ты старший, тебе решать!
– Вот именно! Давай привяжем руки Фролова к гире, пусть тащит, раз такой умный. Заодно отобьёт у него желание с кулаками на агентов угрозыска кидаться.
Рома зло посмотрел на циркача, который угрюмо сидел, не поднимая глаз.
– У, сволочь! Так бы дать тебе револьвером по зубам!
– Это не ваш метод! – тихо выпалил Фролов.
– В каком смысле?
– Не советский! Нельзя бить арестованных. С ними надо обращаться вежливо и по закону.
Мой наставник фыркнул.
– Может, тебе ещё и задницу в туалете подтереть? Заткнись лучше и не доводи до греха, а то завалю тебя прямо на фатере – скажу, что с ножом на нас кидался. Правильно говорю, Гриша?
– Не то слово. А я буду свидетелем, – усмехнулся я.
Циркач оказался понятливым и больше эту тему не поднимал и вообще всю дорогу, пока мы добирались до угро, вёл себя ниже травы, тише воды. Правда, Рома всё-таки внял другому моему совету и нанял извозчика. Оплатили мы его из денег, найденных при Фролове.
Кабанов встретил нас на удивление спокойно, лишь поинтересовался, какого хрена мы притащили вместе с арестантом ещё и цирковую гирю. Когда услышал объяснение, не выдержал и захохотал, держась за живот.
– Ловок, зараза! Нечего сказать! Сам придумал или надоумил кто?
– Сам, – вздохнул атлет.
Пожав нам руки, начальник отдела отпустил меня и Романа домой. Как и договаривались, мы зашли с ним в ближайшую пивную, где уговорили по паре кружечек пенного, закусив таранькой.
– А с тобой можно работать, Гриша! – произнёс наставник напоследок.
Я улыбнулся.
– Ты тоже ничего, Рома!
Он зевнул.
– Поздно уже. Пойду домой – спать!
– Тебя проводить?
– Что я – пацан, что ли? Справлюсь…
Дома меня встретили Настя и Степановна. Из кухни доносился божественный аромат жареной картошки.
– Как прошёл второй день на новой работе? – спросила Настя, целуя меня в губы.
– Так же как и первый. Посадили за стол, завалили бумагами…
Любимая недоверчиво посмотрела на моё невинное лицо.
– Честное слово! Мне ведь даже револьвер ещё не выдали!
Она недоверчиво покачала головой.
– Гриша, это ты своих жуликов обманывать можешь, а меня ты не проведёшь: опять ведь за кем-то гонялся! Я же тебя знаю…
– Да вообще бегать ни за кем не пришлось. Не работа – курорт!
– Счастье ты моё… луковое! Иди на кухню, ужинать!
Утром Савиных с загадочным видом отвёл меня в сторону и вручил небольшой бумажный пакет.
– Это тебе, Гриша. Только будь осторожней, никому не показывай!
– Что здесь? – я в недоумении потянулся к свёртку, но Роман зловеще прошипел:
– С ума сошёл? Потом взглянешь, не при свидетелях.
Он оглянулся по сторонам и прошептал:
– Тут твоя премия.
– Какая ещё премия?! Я ж работаю меньше недели.
– Заслуженная! Короче, как я и говорил: сегодня с самого утра Акопян примчался к нам в отдел как ошпаренный и попросил забрать заявление назад. Дескать, никакого ограбления не было.
– А ты?
– А я что – дурак? Если есть возможность сшибить с фраера малую копеечку – грех не воспользоваться. Говорю ему: так и так, заявление уже везде зарегистрировано, люди, то есть мы, уже вовсю над ним вкалываем. Ну и так аккуратненько намекаю, что вопрос решить, конечно, можно, но за труды и старания придётся заплатить.
– И он согласился?
– А куда ж денешься?! – лицо Савиных расплылось в довольной улыбке.
– Сколько ты с него взял?
Рома лукаво подмигнул.
– Не переживай, Гриня! Я тебя не обидел. Вся сумма пополам