Одесса-мама - Дмитрий Николаевич Дашко

– Третьяк Александр Мефодич.

– Год рождения?

Тот ответил.

Покончив с формальностями, Савиных убрал письменный прибор.

– Давай, Александр Мефодич, излагай: кого и чего видел…

Рассказ свидетеля много времени не занял. По его окончании Роман сильно поскучнел.

– Другими словами: ничего толком ты, Александр Мефодич, не знаешь, толком описать бандитов не можешь, а адрес, в котором ты высадил их главаря – пустырь возле заброшенного склада. Я правильно понял?

Грустно было признавать его правоту, но я всё-таки кивнул.

– Короче говоря, вместо того, чтобы заниматься делами, вы, товарищ Бодров, – он нарочно подчеркнул это самое «вы», когда обратился ко мне, – потратили уйму времени, ничего путного не выяснили. Как говорят у нас в уголовном розыске – вытянули пустышку!

Было неприятно устраивать склоку на глазах постороннего человека, поэтому я ответил максимально спокойно, как только мог:

– Товарищ Савиных, я просто выполнял свой долг и делал то, что полагается. Быть может, если бы вы как мой наставник и старший товарищ находились со мной – мы бы добились большего результата.

Роман достал из кармана пиджака пачку папирос, не предлагая мне, выбил одну, чиркнул спичкой о коробок и закурил, пуская в потолок клубы сизого дыма.

– Гражданин Третьяк, можете идти!

Извозчик испуганно подскочил и, пятясь задом, направился к выходу из кабинета.

– Прощевайте, граждане начальники!

– Давай, вали побыстрее, Третьяк!

Когда извозчик покинул помещение, Савиных приблизил лицо к моему и тихо произнёс:

– Плохо начинаете, товарищ Григорий Бодров… Очень плохо… Как бы не пришлось потом раскаиваться!

Я не собирался ссориться с напарником, это могло навредить нашей операции, поэтому задавил в себе нарастающую злость и абсолютно миролюбиво ответил:

– Рома, если я был не прав – готов извиниться сию же секунду!

Голос мой был спокоен и доброжелателен, и это подействовало, или Савиных оказался отходчив.

– На первый раз прощаю! Но с тебя сегодня вечером после работы пиво! – хохотнул он.

– Не вопрос, Рома! Пиво так пиво! Заодно и познакомимся получше.

Убедившись, что конфликт исчерпан, я всё тем же миролюбивым тоном (от которого меня внутри чуть ли не трясло) продолжил:

– Но если ты не против, я и завтра ещё позанимаюсь этим ограблением?

Легко сдаваться я не любил, к тому же пока трясся в пролётке «родил» более-менее сносный план дальнейших действий. Не верилось мне в случайность этого ограбления. Бандитов кто-то навёл, причём кто-то из очень близкого круга – иначе бы откуда те знали про потайной сейф и про то, что в нём куча денег?

– Хрен с тобой! Занимайся! – покладисто произнёс Роман. – Тем более про этого Акопяна уже и Кабанов спрашивал.

– Ну вот видишь – даже если ничего пока толком не накопали, всё равно нас ему не упрекнуть – мы сложа руки не сидели, – заметил я, но развивать тему насчёт того, кто эти самые «мы», не стал.

Стоило только упомянуть начальника отдела, как он заявился к нам собственной персоной, заняв массивным телом почти весь дверной пролёт.

– Савиных!

– Да, Семёныч! – откликнулся тот.

– Бери с собой стажёра и дуй с ним на адрес, – Кабанов помахал бумажкой в его руке.

– А что там?

– А там циркач какой-то на гастроли в Румынию собрался. Есть слух, что он не пустой туда поедет – золотишко с собой повезёт.

– Слух-то хоть надёжный?

– Это ты со стажёром мне скажешь, когда сюда вернёшься. Давай, не тяни кота за причиндалы! Тут его адрес, а постановление на обыск заберёшь у дежурного. Он в курсе.

Кабанов передал записку с адресом Савиных и похромал к себе.

Поскольку я ещё не знал города, спросил у Савиных далеко ли до места?

– Напомни, чтобы я тебе завтра карту Одессы дал. Она хоть и старенькая, но на первое время сойдёт. А добираться нам недалеко, пешочком дошкандыбаем, – сообщил он.

Но стоило нам только выйти на крыльцо здания, как начался хлёсткий дождь. Пришлось его переждать, а потом шлёпать по лужам. Как я ни старался перепрыгивать их, всё равно промокших башмаков было не избежать.

Так что в подъезд дома, где находилась квартира циркача, я входил с хлюпающими стельками и не менее хлюпающим носом.

– Ты это, когда к себе вернёшься – попей чего-нибудь горяченького, а то не ровён час – заболеешь! Скажут, что я тебя нарочно застудил, – усмехнулся Савиных.

– Не заболею! А если и скрутит, так у меня жена – медик, быстро на ноги поставит, – похвастался я.

– Медик, говоришь, – задумался он. – А работу себе хоть нашла?

– Не успела пока. Мы ж в городе всего ничего. Недели не будет.

– Тогда я поспрашаю по знакомым. Если ничего не путаю, в хирургическое отделение военного госпиталя нужна медсестра. Она у тебя как – крови не боится?

– Чего она точно не боится – так это крови!

– Вот чудно. Считай, что работу мы ей по профессии нашли! – довольно изрёк Савиных, плотно вошедший в роль моего покровителя.

Циркач встретил нас в полосатом купальном костюме, который делал его похожим на зебру. Лицо у мужчины было потным, через плечо перекинуто полотенце. Где-то в глубине квартиры играл граммофон.

Увидев наши удостоверения и постановление на обыск, циркач удивлённо поднял выщипанные брови.

– Простите, товарищи, это, наверное, какое-то недоразумение… Я совершенно не понимаю цели вашего визита.

– Всё просто, гражданин Фарини или как вас правильно по паспорту? – прищурился Савиных.

– Фролов Антон Павлович.

– Почти как Чехов, – удовлетворённо отметил Савиных. – Поступила информация, что вы собираетесь на зарубежные гастроли.

Фарини-Фролов кивнул.

– Так и есть. Об этом писали все одесские и не только одесские газеты! Шутка ли – наше выступление было отмечено иностранными антрепренёрами и всю нашу труппу приглашают выступить в Румынии и Франции. Это настоящий прорыв для советского цирка, товарищи!

– А ещё есть сведения, что вы намерены контрабандным путём вывезти за пределы страны крупную партию золотых украшений, – продолжил Савиных. – Позвольте пройти…

Не дожидаясь разрешения, он протиснулся мимо здоровенного циркача.

– Гриша, а ты чего застрял? Заходи!

Я развёл руками и, отодвинув Фролова, вошёл внутрь.

Тот покорно вздохнул и захлопнул за нами дверь.

Первое, на что я обратил внимание, когда вошёл в гостиную – два массивных чемодана.

– Закончили собираться, гражданин Фролов?

– Закончил. Наша труппа завтра уже отбывает в Москву, а оттуда в Париж. Билеты куплены заранее.

– Позволите? – я склонился над одним из чемоданов.

Он был закрыт на замок.

– Попрошу ключик.

– Я буду жаловаться директору цирка! Он хорошо знает товарища Луначарского! – помрачнел циркач.

– Ну что ж, друзья и знакомые у вашего