Кровь Павильона Хризантем - Виталий Хонихоев

— Тэтэуэ!

Глава 6

Ночь, спустившаяся с чернеющих хребтов горы Хиэй и свинцовых вод озера Бива, накрыла благостный город Хэйан-кё. Исчезли горбатые деревянные мосты через мутную реку Камогаву, канули во мрак бесконечные глинобитные стены знатных усадеб и нищие лачуги Западной столицы, будто и не бывало их никогда на свете. Всё пожрала густая, удушливая тьма, накрывшая и укрывшая всё живое в Хэйан-кё, разогнавшая с улиц и бродячих собак, и важных чиновников в лакированных шапочках и обычных голоногих работяг с загорелыми, почти черными лицами и знатных дам в украшенных паланкинах и буси с двумя мечами за поясом… все были укрыты тяжелым брюхом ночи, подавляющей тьмой.

Странную тучу принесло с востока к исходу душного летнего дня — она навалилась на столицу словно огромная чёрная жаба, задушила последние отблески заката над воротами Расёмон и стёрла с неба звёзды. Пропал великий город Мира и Спокойствия, в котором не было ни мира, ни спокойствия, и только на самой вершине Большого Дворца, во вспышках далёких беззвучных зарниц, ещё поблёскивали позолоченные хвосты крылатых рыб-сятихоко на зелёных черепичных крышах — да и те вскоре потухли, проглоченные бездной.

А потом тьма перевалилась через внешнюю дворцовую стену, проглотила караульные будки у Восточных ворот и вползла к нам в сад Павильона Весенней Луны — тяжёлая, липкая, пахнущая мокрой пылью, болотной тиной и близким ливнем.

Ночь была единой для всех в Хэйан-кё, все находились под ее властью, редкие патрули дворцовой стражи внутри Императорского Дворца, посты с часовыми, выкрикивающими условное «все спокойно!» через равные промежутки времени, масляные светильники-фонари, подвешенные рядом с ними. Туча закрыла звездное небо и луну, тьма казалось непроницаемой и бесконечной, поглотившей все на свете и сделавшей все дневные заботы и невзгоды незаметными и незначительными перед собой.

В этой темноте местные видели неведомую силу, противостоять которой не мог никто из смертных, в этой темноте, в такую безлунную, душную темень по пустым проспектам столицы выходил в своё шествие Хякки Яко — Ночной парад ста демонов, встретить который живому человеку означало верную и лютую смерть. Там, за тонкими деревянными ставнями, во мраке бродили клыкастые краснокожие людоеды-о́ни с окованными железом палицами, способные одним ударом размозжить голову зазевавшемуся путнику и сожрать его тёплое мясо вместе с костями. На перекрёстках и у гнилых перил мостов стояли, жалобно всхлипывая, мокрые простоволосые убумэ — призраки умерших рожениц, протягивающие прохожим спелёнутый свёрток, который в руках человека начинал тяжелеть, наливаться свинцом и давить к земле, пока не ломал хребет. Под высокими деревянными помостами усадеб в пыли шуршали лапами огромные земляные пауки-цутигумо с человеческими лицами, а сквозь щели в бумажных перегородках просовывали свои бесконечно вытягивающиеся, змеиные шеи рокурокуби, чтобы слизнуть длинным языком масло из ночника и заглянуть в лицо спящему ребёнку пустыми белесыми глазами. С кедровых вершин горы Атаго слетали носатые крылатые тэнгу, ворующие людей прямо с порога, а из придорожных канав тянули иссохшие, тонкие, как прутья, руки вечно ненасытные духи-гаки с раздутыми животами и острыми как иглы зубами.

Ночь разума рождает чудовищ, так говорил кто-то из умных и был прав. А еще в темноте была я.

Одетая в темное и немаркое, с закрытым лицом и коротким айкути, примотанным к предплечью, с мотком веревки через плечо и складной кошкой на поясе, с огоньком-утитакэ в полом цилиндре размером с большой палец. У меня с собой нет ни моей двустволки, к которой ювелиры сделали кремневый замок и обещали, что будет работать как надо, но пока все не было времени провести испытания. Не было «Благословения Рэнки», моего клинка из рук лучших континентальных мастеров, с корзинчатой гардой из восемнадцатого столетия. Не было пороховых гранат, к которым я уже заказала «рубашки», полые цилиндры с готовыми осколками-шариками. У меня почти не было с собой оружия, но это не значит, что я не была опасна. Этой ночью лично я предпочла бы встретиться с Ночным Парадом Демонов, чем вызвать гнев очень целеустремленного и упорного человека, который не остановится ни перед чем, ведь такие люди опасней любого демона. Например такие как Старый Пердун Ширакава или его любимица Рэнка, эти двое стоят друг друга… но сегодня в темноте Хэйан-кё прячусь именно я. У чудовищ Императорского Дворца есть свое время, это день. День, когда все друг друга видят, когда в состоянии отличить одеяния и все эти символы и знаки Большой Игры, а ночь… ночь это мое время. Ночь — это время, когда город засыпает и просыпаюсь я.

Я прижимаюсь к коньку крыши, ожидая пока внизу неторопливо пройдет патруль из двух человек, мысленно прикидывая как я могла бы спрыгнуть вниз, увлекая одного за собой и вдавливая нож ему между шеей и плечом в ямочку что образовывает ключичная кость, пронзая верхушку легкого, чтобы не дать ему возможности закричать…

Патруль проходит, и я чувствую, как по моим губам скользит улыбка. Я не самая умная тут, думаю я, нет, местные впитали науку играть по этим правилам с молоком матери, я порой со стороны как деревянная девочка из деревни выгляжу. Я не самая сильная, Господин Мицусада может человека пополам порвать, а мой муж Такэда может в глаз на свист выстрелить. Я не умею играть в Большую Игру, не умею читать намеки, не умею слагать стихи, не умею жить по правилам.

Но зато ночь — мое время.

Легко спрыгиваю вниз, спешу к стене, которая опоясывает Внутренние Покои, это дворец внутри дворца, крепость внутри крепости, еще одно препятствие на пути захватчика, вертикальные, почти четырехметровые стены. Карабкаться на них во время штурма, когда защитники осыпают атакующих градом стрел — такое себе удовольствие, даже если у тебя бамбуковая лестница есть. Но когда никто не видит… стены сделаны не из камня, это синдэн-дзукури, деревянный каркас, перегородки, наполненные утрамбованной землей, смешанной с соломой. Сверху это покрывалось известью, издалека все смотрелось как монолит. По такой стене забираться… можно просто ноги пинками вбивать в стену, где помягче. Однако моя задача не оставить следов, а потому я забираюсь вверх по деревянной балке, споро перебирая руками и ногами как муравей.

Из-за того, что стены, по сути, сделаны из габионов, они не могут быть вертикальными, все