Владимир Подольский - Звезды на дисплеях

"Секретно

Проект "Дальняя дорога",

Капитану судна".

Вот и всё, что там было написано. Капитан расписался в книге, отпустил посыльного и вскрыл пакет. В нём не было ничего, кроме флешки. Капитан пожал плечами и вставил ей в гнездо компа:

— Маруся! Проверь, что там!

— Вирусов нет, кэп. Только, короткий видеоролик. Воспроизвести?

— Давай!

На экране дисплея перед полковником появилась сидящая в инвалидном кресле сухонькая старушка в больничном халате. На левой руке у неё имелась лангетка, к правой руке подходила трубочка капельницы, оканчивающаяся у закреплённой на стойке медицинской бутылки с каким-то лекарством. Несмотря на довольно плачевное состояние пожилой дамы, похоже, она продолжала вести довольно активный образ жизни, поскольку на её коленях лежала компьютерная клавиатура.

Старушка подняла глаза, посмотрела в камеру выцветшими голубыми глазами, и капитан почувствовал в её взгляде несгибаемую волю.

— Здравствуйте, капитан! Я, к сожалению, к моменту записи этого послания, ещё не знаю вашего имени. Меня же зовут Ольга Макарова-Петерс. Петерс — это фамилия моего мужа, он давно умер. Он был учеником моего отца, академика Макарова. Я тоже была его ученицей. И, позволю себе немного похвастаться, мы с мужем довольно много сделали в развитии его теории.

Теперь очередь за вами — практиком. Честно говоря, я собиралась лететь с вами. Несмотря на мои уже почти девяносто, я практически пробила разрешение. Но случилось, увы! непредвиденное: мой мобиль взорвался, когда я выруливала со стоянки перед институтом.

"Хорошо, что лёгок телом, отлетел, а то б конец!" — Старушка скупо улыбнулась. — Мобиль разнесло, а меня швырнуло через придорожные кусты на газон. Я отделалась переломом левой руки и правой голени, даже сотрясения мозга не случилось. Теперь меня постоянно сопровождают симпатичные молодые люди и девушки с пистолетами. Но лететь с вами мне в результате запретили категорически и безоговорочно.

Я вам рассказываю это, капитан, не для того, чтобы вы меня пожалели, я выжила и проживу ещё, надеюсь, пару-тройку лет. А чтобы вы приняли все возможные меры безопасности.

Никак не могу понять, кому мы перешли дорогу, ведь я думала, что наши исследования направлены на благо всего человечества? Оказывается — не всего! И этот кто-то располагает серьёзными финансовыми средствами и возможностями...

"Даже более серьёзными, как, оказалось!" — подумал капитан.

— Кому-то не по нраву даже мои теоретические изыскания, что уж говорить о прямых опытах, которые будут производиться на вверенном вам судне и с вашим участием! Будьте настороже, капитан! Не подумайте, что перед вами просто ушибленная, выжившая из ума старушонка. Отнеситесь серьёзно к моему предупреждению. В ваших руках будущее человечества, не выроните его!

Мой отец... — старая леди закашлялась.

Появившаяся из-за границы кадра рука в белом халате протянула ей прозрачную кислородную маску и женщина, кивнув в знак благодарности, прижала её к лицу. Подышав кислородом секунд тридцать, и восстановив дыхание, Ольга Макарова продолжила:

— Мой отец всегда верил, что пассажиры и экипаж несчастного "Артура Кларка" могли остаться в живых. И всегда корил себя, что он не смог принять достаточных мер, чтобы прийти к ним на помощь. Он завещал это мне, но я, вы видите, тоже не поспеваю.

Может быть, вам удастся? А если нет, то хотя бы найдите и похороните их по-человечески.

— Пора, Ольга Викторовна! — раздался негромкий голос за кадром, и старушка понимающе кивнула.

— Ну, всё, мне пора на процедуры. Опять будут мять мои старые кости и накачивать лекарствами. Счастливо вам, капитан! Мудрости вам и удачи!

Леди махнула правой рукой с зажатой в ней кислородной маской и улыбнулась на прощанье. Ролик закончился.

— Спасибо на добром слове, Ольга Викторовна! — пробормотал погрузившийся в раздумья капитан, как будто дочь академика Макарова могла его услышать. Её предупреждение запоздало, но от этого не стало менее весомым. Кто-то был против его миссии, и этот кто-то вряд ли успокоился.

Капитан вздохнул и переключился на сегодняшние, неотложные дела:

— Маруся, как идёт подготовка?

— Техники монтируют антенные секции "тоннельного радио", уже заканчивают, так что график соблюдается. Останется протестировать, это не больше часа.

Сменилось отделение десантников, патрулирующих обшивку, у них без происшествий.

У вас через 5 минут общее построение в шлюзе, официальная

постановка задачи. Экипаж уже в сборе. Всё.

— Спасибо, Маруся! А где Маркиз?

— Он на камбузе, наносит очередной визит Давиду. Тот его покормил и побеседовал с ним, но не по-русски, а на каком-то диалекте грузинского, так что я плохо поняла, что он говорил. Что-то ласковое.

— Главное, чтобы Маркиз понял!

— У них, похоже, полное взаимопонимание. Сейчас Маркиз спит, снова в его гамаке. Мне кажется, Давид его перекармливает, капитан!

— Я сам ему скажу, ты не выходи из образа. Как у тебя дела с Арнольдом?

— Приятный молодой интеллект! Немного зашоренный и тормозной, но я его разовью! Проблем нет!

— Хорошо, я на построение!

Капитан одел "парадную" куртку, которая отличалась от повседневной только своей относительной новизной, да ещё тем, что на ней были приколоты, по настоянию шефа колодки орденов и медалей. Открыл дверь и направился в станционный шлюз, который один мог вместить весь экипаж "Меча" в полном сборе. В коридоре это было бы неудобно.

Экипаж уже стоял, построенный в две шеренги. Старший помощник, майор Стрижаков дал команду:

— Смирно! Господин полковник, экипаж по вашему приказанию построен!

— Вольно! — скомандовал в свою очередь Василий Кондратенко и продолжил — Так уж случилось, господа военные, что я довожу до вас задачу нашей миссии только сейчас. Полагаю, многие из вас уже догадались, куда пойдёт наш "Меч". Не буду вас томить: мы приступаем к исследованию того, что раньше исследовалось только умозрительно, писателями-фантастами. Потом теоретически, ведущими учёными Земли. И, наконец, практически.

Мы первые пойдём туда вполне осознанно, с полным пониманием задачи. И не с надеждой на возвращение, а с полной уверенностью в этом. Мы идём в "тоннели Макарова". Кому этот термин не знаком?

Всем знаком, похоже. Так как никто не закатывает глаза и не падает в обморок, то, похоже, теоретическую возможность этого похода вы все в своём кругу обсуждали. Тем не менее, сегодня у вас, господа, последний шанс подать на моё имя рапорт о списании с судна. Нет желающих?

Таковых не нашлось. Люди в строю стояли, слегка покачиваясь, — издержки нулевой гравитации — но никто, ни словом, ни жестом не выразил желания отказаться от полёта. Ну, и хорошо!