Владимир Подольский - Звезды на дисплеях

Капитан закрыл глаза. Что-то всё равно было не так. В эфире звучали приказы, отменяющие тревогу, какие-то саркастические комментарии, его кто-то вызывал, но он не прислушивался.

Чувство опасности, наконец сформировалось и — редкий случай! — капитан почувствовал направление откуда она исходит: всё с того же "Меча-39".

— Маруси! — произнёс в пространство капитан — вы не запеленговали, откуда исходил управляющий этой железкой сигнал?

— Сигнал шёл с Базы, с жилой палубы номер три, — ответила Маруся-1 — точнее запеленговать не удалось, потому, что я с другой стороны.

— У меня сверху получилось точнее, — добавила Маруся-2 с "Меча" — с третьей палубы, где она граничит с военным сектором.

— Хорошо, девочки, я иду на "Меч". Учтите, ещё ничего не закончилось!

— Есть, капитан! — в унисон ответили программы.

— Связь с дежурным офицером на "Мече"! Тревога продолжается, никому на судно не возвращаться!

— Есть, не возвращаться! — прозвучал ответ, произнесённый, однако, весьма легкомысленно.

"Потешаются, пацаны! Ну, я вам задам, лишь бы всё обошлось!"

— Маркиз! Тревога! — подкрепил приказ капитан, заметив, что кот собирается вылезти из убежища и последовать за ним. Недовольно мяукнув, пушистый снова спрятался.

В лифте капитана настиг вызов по коммуникатору. Звонил взбудораженный генерал Шутов:

— Ну, ты задал нам перцу, полковник! Такой цирк устроил! Если бы не знал тебя слишком давно, подумал бы, что у тебя мания преследования. Этот случай наверно в анналы войдёт!

— Может и войдёт, господин генерал! Кстати, твои люди не запеленговали, откуда шёл управляющий роботом сигнал?

— Запеленговали? Мне доложили, что этот, как его? "СРР-78" сбрендил, ухватил чемодан с инструментами и попёрся неведомо куда. Да ты же сам видел...

— Советую тебе, Михал Аркадьевич, наказать этого доложившего неполным служебным соответствием и отправить его учить матчасть, как выражались наши предки. Потому, что этот тип робота не может "сбрендить и попереться", как это не может самостоятельно сделать велосипед или молоток. Этим роботом можно только управлять, дистанционно, в данном случае. И им управлял враг или, как минимум, хулиган. Мой комп запеленговал сигнал управления: он шёл с третьей жилой зоны, там, где она смыкается с твоим хозяйством.

Генерал в ответ немного помолчал и заговорил уже другим тоном:

— Ты думаешь, это связано...?

— Обязательно, только пока не знаю как.

— Я поднимаю службу безопасности и аналитиков.

— Не сочти за труд, сразу сообщи мне, если они что накопают. Я еду на "Меч".

— Успехов тебе, мастер! И, спасибо!

По дороге к "Мечу", в лифте, немногочисленные попутчики сдавленно похохатывали, однако, делали серьёзные мины, стоило им попасться на глаза полковнику.

— Лучше перебдеть, чем недобдеть! — громко сказал кто-то за спиной, и его собеседники захихикали.

Капитан не стал оборачиваться.

Зато, подлетая к шлюзу, капитан услышал со стороны "Меча" взрыв дружного хохота, а затем темпераментное соло дежурного лейтенанта, продолжавшего излагать, видимо только что придуманную им трактовку событий.

Капитан невольно притормозил и прислушался:

— ... а пиджак на радостях, что ему сразу полкана кинули, принял сверх меры, закусил, что ему Давид выставил. Вот он, Давид, не даст соврать...!

— Врёшь ты всё! — раздался в ответ голос кока, с сильным от волнения акцентом — а ещё лейтенант! Ничего он не принимал, он хороший и умный человек!

Однако Гегешидзе перебили сразу несколько голосов:

— А дальше? Что дальше было?

— Только заснул он на своём корыте, в люле, а его кот, тоже пережравши, возьми и испорти воздух! (дружный хохот) Пиджак вскакивает, решает с перебора, что это антипротонами пахнуло! (гомерический гогот)

Невольно улыбнувшись — вот, ведь клоун! — капитан решил появиться.

Его заметили не сразу, все ржали. Однако, кто-то вскинул взгляд, толкнул товарища. Тот — другого. Через несколько секунд, вся присутствующая в шлюзе и перед ним часть экипажа недоумённо смотрела на него.... неужели на нового капитана?

— Николай Васильевич Гоголь, "Ревизор", немая сцена, — констатировал капитан, повисая в проёме шлюза. — Я думаю, присутствующий здесь майор Стрижаков не откажет в любезности своему командиру и построит экипаж? — задушевно обратился капитан к остолбеневшему, как и прочие старшому.

— Становись! — заорал Стрижаков, и экипаж худо-бедно построился, прицепившись подошвами к полу из липучки.

Офицеры на правом фланге, а в середине и на левом — сержанты.

— Равняйсь, смирно! Господин...

— Отставить! Кто мне поведает, что за сцену, и из какого радио-спектакля я сейчас прослушал? Может быть, вы, лейтенант?

Дежурный лейтенант потупился и покраснел. Особенно ярко-красными были его оттопыренные, мальчишеские уши.

— Не можете — констатировал капитан. "Как ещё хорошо было бы прохаживаться вдоль строя, как это делал сержант-наставник! Но, в невесомости это почти невозможно!"

— Тогда, может быть вы, майор? — полковник глянул на Стрижакова.

— Виноват, господин полковник! — ответил майор и тоже потупился, как нашкодивший подросток.

— Виноватых бьют! Но, это будет попозже. Объясните мне, майор, что это тут за ледниковый период? — командир показал на две покрытые инеем картонные коробки, пристёгнутые к полу шлюза верёвками, чтобы не плавали в невесомости.

— Заказанное вами и доставленное на судно продовольственное довольствие, господин полковник!

— "Продовольственное довольствие", значит? Какая чудная рифма! Вы стихи не пишите случайно? А что, эти две коробочки на два месяца? Неужели меня обманули, майор? Я расписывался за шестнадцать позиций, где же ещё четырнадцать?

Майор не успел ничего ответить, поскольку открылся внутренний люк на корабль, и из него показались ещё двое милитаров, в рабочих комбезах и с мокрыми перчатками на руках, один держал моток верёвки. Тем самым красноречиво отвечая, куда делось остальное "продовольственное довольствие".

— Встать в строй! — кивнул им капитан. — Извините меня, господа военнослужащие, но мне хотелось бы узнать, дошёл ли до вас мой приказ покинуть судно? А? Господин майор?

— Так точно, господин полковник! — морщась с досады выдавил Стрижаков.

"Вот ведь пристал, пиджачино!" буквально было написано на его хмуром, волевом лице.

— Осмелюсь ли я спросить, почему мой ясный приказ не выполняется?

— Так ведь отменили тревогу!

— Разве? А мне всегда казалось, что приказ должен подтвердить непосредственный командир, то есть я. И если сегодня с утра не принята ещё новая редакция устава, то так оно и есть. Дал ли я такое подтверждение? Или напротив, приказал на судне не появляться?