Филип Дик - Солнечная лотерея (сборник)

Картрайт встал вслед за Верриком.

– Мне тоже нечего больше добавить, – сказал он судье Ворингу. – Я принял присягу от Бентли, потому что считал, что он юридически свободен от прежней присяги Веррику. Я считал, что присяга изначально была нарушена Верриком. Бентли был послан на смерть без предупреждения. Покровитель не должен посылать на преднамеренную смерть своего классифицированного работника без получения от него письменного согласия.

Борода судьи Воринга поднялась и опустилась.

– Классифицированный работник должен дать согласие на такие действия. Покровитель может уничтожить классифицированного работника только в том случае, если тот нарушил присягу. Нарушив присягу, работник теряет все права, но остается собственностью покровителя. – Судья Воринг собрал свои книги и записи. – Вопрос стоит так: если покровитель первым нарушил присягу, то работник вправе бросить свою работу и уйти. Но если покровитель не нарушал своей присяги, то работник виновен и подлежит смертной казни.

Картрайт двинулся к двери. Веррик последовал за ним, его лицо было темным и мрачным, руки глубоко засунуты в карманы.

– Вот так, – сказал Картрайт. – Будем ждать решения.

Бентли узнал, каким было решение, когда сидел с Ритой О’Нейл. К ним быстро подошел Шеффер.

– Я зондировал мозг старика Воринга, – сказал он. – Он наконец определился.

На курорте был «вечер». Бентли и Рита сидели в одном из маленьких баров; две неясные тени в тусклых цветных отблесках плясали вокруг их стола. На столике горела свеча в алюминиевом патроне. В разных концах бара, разговаривая, глазея по сторонам, прикладываясь к своим стаканам, сидели служащие Директората. Мимо бесшумно проплывали макмилланы.

– Ну? – спросил Бентли. – И каково же решение?

– В вашу пользу, – ответил Шеффер. – Он объявит его через несколько минут. Картрайт велел мне сообщить вам решение, как только я о нем узнаю.

– Значит, у Веррика нет ко мне претензий, – удивленно заметил Бентли. – Я в безопасности.

– Именно, – подтвердил Шеффер, отходя от стола. – Мои поздравления.

Он направился к выходу и исчез за дверями. Рита положила ладонь на руку Бентли.

– Слава богу.

Бентли не испытывал никаких эмоций, только оцепенение.

– Я догадывался, что все устроится, – пробормотал он.

Он рассеянно смотрел, как цветное пятно поднялось по стене, повисло на потолке, а потом, как паук, спустилось обратно. Оно растворилось в водовороте похожих пятен, затем появилось снова и все началось сначала.

– Мы должны это отпраздновать, – сказала Рита.

– Да, думаю, я этого и хотел. – Бентли допил стакан. – Работать на Директорат. Присягнуть верховному крупье. Именно за этим я и явился туда в тот день. Теперь кажется, это было так давно. Ну вот я и добился того, чего хотел.

Он замолчал и уставился на стакан.

Рита оторвала полоску от спичечного коробка и сожгла в пламени свечи.

– Что вы теперь чувствуете? – спросила она.

– Почти то же самое.

– Вы не удовлетворены?

– Я так далек от удовлетворения, как только можно.

– Почему?

– На самом деле я ничего и не сделал. Я считал, что вся причина в Холмах, но Вейкман оказался прав. Это не Холмы, а все наше общество. Вонь повсюду. Уход с Холмов ни мне, ни кому–то другому не поможет. – Он со злостью отодвинул стакан. – Я просто могу зажать нос и притвориться, что ничего такого и нет. Но этого недостаточно. С этим надо что–то делать. Все эти яркие погремушки надо отбросить. Все прогнило, разваливается… вот–вот вся система рухнет прямо нам на головы. Но на этом месте должно вырасти что–то новое, должно быть построено что–то другое. Разрушить систему недостаточно. Я должен помочь построить новое. Оно должно быть другим для всех. Я хочу создать что–то такое, что действительно изменит существующее положение вещей. Я должен изменить ситуацию.

– Может быть, вы и сможете.

Бентли попробовал заглянуть в будущее.

– Как? Разве у меня есть шанс? Я все такой же служащий. У меня связаны руки, я под присягой.

– Вы молоды. Мы оба молоды. Перед нами еще многие годы, за которые мы можем что–то сделать, что–то спланировать. – Рита подняла свой стакан. – Перед нами еще целая жизнь, чтобы изменить всю Вселенную.

Бентли улыбнулся:

– За это я, пожалуй, выпью. – Он взял стакан и с тонким звоном чокнулся с Ритой. – Но не очень много. – Улыбка медленно сползла с его лица. – Веррик все еще болтается здесь. Я подожду пить, пока он не уберется.

Рита прекратила жечь на свече бумажки.

– Что ему будет, если он вас убьет?

– Его расстреляют.

– А что случится, если он убьет моего дядю?

– Они отберут его правовую карточку. Он никогда не сможет стать верховным крупье.

– Он и так не станет верховным крупье, – спокойно сказала Рита.

– Что у вас на уме? – встрепенулся Бентли. – О чем вы думаете?

– Я не верю, что он уйдет с пустыми руками. Он не остановится на этом. – Рита подняла на него свои темные серьезные глаза. – Это еще не кончилось, Тед. Он кого–то убьет.

Бентли собрался было ответить, но в этот момент на стол легла чья–то тень. Нащупав в кармане холодную рукоятку пистолета, он поднял голову.

– Привет, – сказала Элеонора Стивенс. – Не возражаете, если я к вам присоединюсь?

Она спокойно села напротив них, сложив руки, с застывшей улыбкой манекена. Ее зеленые глаза сверкнули сначала на Бентли, потом на Риту. Ее темно–рыжие волосы блестели в полумраке бара; они были мягкие и тяжелые и падали на шею и голые плечи.

– Кто вы? – спросила Рита.

Зеленые глаза забегали. Элеонора наклонилась вперед и прикурила от свечи сигарету.

– Просто имя. Я уже не личность, правда, Тед?

– Ты бы лучше ушла отсюда, – сказал Бентли. – Не думаю, что Веррику понравится, если он заметит тебя с нами.

– Я не видела Веррика с того момента, как прибыла сюда. Разве что на расстоянии. Может быть, я уйду от него. Просто возьму и сбегу. Похоже, так нынче делают все.

– Будь поосторожней, – предупредил Бентли.

– Осторожней? Ты о чем? – Элеонора выпустила облако серого дыма, которое окутало Бентли и Риту. – Я плохо понимаю, о чем ты, но ты прав. – Она, не отрываясь глядя на Риту, заговорила резким звонким голосом: – Веррик пытается принять решение. Он хочет убить тебя, Тед, но если это не удастся, то его удовлетворит Картрайт. Он сидит внизу в своем номере и пытается на что–то решиться. Он привык иметь под руками Мура, который все рассчитывал с математической точностью. Примем стоимость убийства Бентли за пятьдесят очков. Но в данном случае минус сто очков за то, что в результате он будет расстрелян сам. Примем стоимость убийства Картрайта за сорок, но в данном случае минус пятьдесят очков за потерю правовой карточки. В обоих случаях он теряет.