Борис Стругацкий - OFF-LINE интервью с Борисом Стругацким
Максим Поляков Москва, Россия - 04/03/02 18:55:14 MSK
Никогда не слышал о социальной статистике такого рода. Наверное, баш-на-баш. Фифти-фифти.
2) Почему люди так стремятся получить деньги, даже если это связано с необходимостью много и тяжело работать, отказываясь от различных жизненных радостей (в том числе от общения с любимыми людьми)? Может быть, такими способами они пытаются заполнить пустоту в душе? Или же деньги привлекательны сами по себе как своего рода «наркотик бесконечных возможностей»?
Максим Поляков Москва, Россия - 04/03/02 18:55:33 MSK
Для многих людей (и это следствие воспитания и определенного жизненного опыта, конечно) деньги олицетворяют собою ВСЕ. Славу, удовольствия, свободу, независимость, счастье, любовь, даже здоровье... Дело в том, что вероятность стать богатым для наугад взятого человека невелика, и поэтому подавляющее большинство так до конца жизни и не успевает понять, что роль денег гораздо-гораздо скромнее, и что самые драгоценные вещи мы получаем, так сказать, совершенно бесплатно – воздух, аппетит, дружбу, талант...
3) Каждый человек от рождения получает определенную программу воспитания. Я не буду касаться очень сложного вопроса, существуют ли «вечные нравственные истины», но не представляет сомнения, что помимо этих вечных истин традиционные представления о порядочности включают массу мелких деталей, которые у каждого человека в конечном итоге свои. Как же получается так, что люди очень серьезно относятся к своим принципам, если те во многом просто результат случайного воспитания? Особенно это хорошо видно в тех вопросах, где общество давит на людей в минимальной степени, – например, вопросах любви. Тут мнения по вопросам свободы сексуальных отношений часто противоположные – именно потому, что все программы воспитания в каком-то смысле «висят в воздухе». Зато в средневековье люди одобряли публичные казни, но адюльтер вполне мог закончиться убийством. То есть «правила игры» все время изменяются, но при этом люди относятся к ним с потрясающей серьезностью и глубоко переживают из-за любого нарушения. А почему?
Максим Поляков Москва, Россия - 04/03/02 18:55:38 MSK
А что тут, собственно, непонятно? Люди относятся серьезно к вещам, которые считают важными, – совершенно вне зависимости от случайности или закономерности возникновения этого «важного». В конце концов и жизнь, и сама смерть в значительной степени случайны, но это отнюдь не мешает нам относится к ним в высшей степени серьезно. Что касается «правил игры», то они ведь меняются от эпохи к эпохе, и люди соответственно относятся к ним с большей или меньшей серьезностью. Например, – дуэли, «оскорбления», представления о чести... Нет, я, видимо, не понимаю Вашего вопроса. По-моему, здесь не видно никакой проблемы.
Здравствуйте, Борис Натанович! 1. Какое Ваше мнение о телевизионной передаче «Гордон» на телеканале НТВ, к темам, которые там обсуждаются, и к ведущему этой программы?
Скиталец Сансары <[email protected]> Владивосток, Россия - 04/03/02 18:55:54 MSK
Я несколько раз заглядывал на эту программу. Были там любопытные эпизоды, но в целом мне было, скорее, скучно. Гордон – прекрасный ведущий, но очень, видимо, трудно подобрать действительно интересных собеседников, которые были бы одновременно и эрудитами, и хорошими рассказчиками.
2. Какое Ваше мнение о телевизионной передаче «Последний герой» на телеканале ОРТ, к темам, которые там обсуждаются, и к ведущему этой программы?
Скиталец Сансары <[email protected]> Владивосток, Россия - 04/03/02 18:56:05 MSK
Я уже здесь писал, кажется, что игры такого рода кажутся мне неприятными. Я не способен понять, как можно одновременно – считать человека членом своей команды и соглашаться его при случае «съесть». Я лично принял бы участие в такой игре только при условии, что выбывание происходит по жребию. Или, скажем, по определению «машины», подсчитывающей штрафные очки.
Уважаемый Борис Натанович! Хочу поговорить о творчестве «малоизвестного ранее и почти неизвестного ныне ленинградского фантаста Геннадия Гора...». Случилось так, что вопрос/ответ о Геннадии Горе (размещен 23 января) попался мне на глаза в тот момент, когда я в очередной раз перечитывал сборник ОБЭРИУтов «Ванна Архимеда». В предисловии к этой книге упоминается писатель – Гор Геннадий Самойлович (1907-1981). Вольно цитирую: «В 30-е годы Геннадий Гор написал небольшую повесть «Вмешательство живописи», где предал анафеме «буржуазное мышление»... В своей повести пародировал, судя по всему, Хармса... Гор осуждал и теорию алогизма, и независимое поведение художника, и религиозную веру: Создавал образ человека бесполезного, а то и вредного... Обэриутство (благодаря, очевидно, таким критикам, как Гор) вносилось в черный список...». После подобных «наездов» недружественных литераторов власти приступили к закручиванию гаек. Под пресс попали писатели и поэты, входившие (или сочувствовавшие) в ОБЭРИУ: Николай Заболоцкий, Николай Олейников, Даниил Хармс и Александр Введенский. Но самое интересное – в другом факте. «Со временем Геннадий Гор пересмотрел свои взгляды. Бывший противник обэриутских чудачеств в статье о культурной жизни Ленинграда 20-30-х годов (вышла, надо полагать, в 1975 г.) отдал должное смелому новаторству обэриутов, и, в частности, Даниилу Хармсу...». («Ванна Архимеда», «Художественная литература», Ленинградское отделение, 1991 г.). Сдается мне, что мы говорим об одном и том же человеке... Или это не так?
Сергей Берег Иркутск, Россия - 04/03/02 18:56:15 MSK
Мы безусловно говорим об одном и том же человеке. Описываемые Вами эстетические (и нравственные) эволюции вполне характерны для людей того поколения.
Если ответ «положительный», то прокомментируйте, пожалуйста, «новые обстоятельства дела» (предполагаю, что это малоизвестные факты).
Сергей Берег Иркутск, Россия - 04/03/02 18:56:32 MSK
Нет, это известные факты. Ничего особенно нового Вы мне не открыли.
И еще один вопрос. Весьма вероятно, что Геннадий Гор в 30-е годы был искренним противником обэриутов, их произведения ему не нравились потому, что были, к примеру, невнятными, неудобочитаемыми, чересчур заумными. Но при этом он должен был догадываться о последствиях подобных литературных разборов. Ведь авангардистов ждало нечто большее, нежели сокращение гонораров или отказ издательств публиковать их вещи. Итак, должен ли писатель/критик, которому искренне, на самом деле, не нравятся произведения коллег, жестко критиковать последних, зная, что власть невежественна и отреагирует на подобный разбор полетов явно неадекватно, зная, что именно это литературное течение находится в подвешенном состоянии, и достаточно одного слова против, чтобы машина по искоренению чуждых явлений начала переработку антисоциальных литераторов? Можно размышлять так: «Пусть имярек, по моему мнению, никудышный писатель, пишет бездарно, но критиковать его нельзя, потому что дело сразу выйдет из плоскости литературных споров, потому что мои замечания физически уничтожат оппонента. Напишу вялую похвалу (но поможет ли она, кстати говоря), несмотря на то, что делать этого не хочется...». Короче, дилемма критика: 1) некие произведения, по его мнению, неудобочитаемы и достойны разгрома; 2) власть жестока и склонна к скорой расправе с разными умниками и экспериментаторами. Как быть?