Сиротка Пердиды - Стефан Вул
На некоторое время они замолчали.
Белль прежде никогда не видела Макса с этой стороны. Она и раньше считала его способным на мужскую преданность и великодушие; его готовность спасти Клоди служила тому лучшим доказательством. Но она никак не ожидала, что ему свойственна ещё и какая-то почти детская сентиментальность…
Рай, населённый счастливыми людьми, на планете мечты!
Она даже не решилась бы произнести подобные слова в его присутствии, опасаясь встретить насмешливую улыбку.
— Я считала его циником, — сказала она.
— Так оно и есть! — подтвердил Силбад. — Ещё каким циником! Он с каким-то снисходительным презрением относится и к людям, и к общественным порядкам, которыми эти люди управляют. Но, как и многие циники, он на самом деле большой разочаровавшийся идеалист. Уж я-то его хорошо знаю! Под всей этой внешней искушённостью он сохранил сердце ребёнка. А смерть Клода потрясла его до глубины души. Они были старыми товарищами, и Макс собирался забрать его с собой на Девил-Болл. Когда он говорит, что скорее сам погибнет, чем откажется от попытки спасти малыша, он совершенно искренен. Это не пустые слова. Но в своей ярости, в стремлении добиться успеха любой ценой он способен разнести нас всех на атомы!
— Значит, это путешествие настолько опасно?
Силбад воскликнул:
— При девяноста девяти целых и девяти десятых процента скорости света! Да нас самих может превратить в потоки света! Вот уж зрелище будет! Впрочем, мою тревогу несколько смягчает доверие к его техническим знаниям. Этот парень одновременно демон и полубог. Я никогда не слышал, чтобы ему хоть раз что-то не удалось… Закроем глаза и предоставим ему действовать. Вот увидите, он спасёт мальчика.
Белль заговорила сдержанно, но голос её дрожал от волнения:
— О, если бы! Я так хочу этого, Силбад, так сильно хочу! Как вы думаете, он позволил бы мне позаботиться о Клоди?
Силбад хитро прищурился.
— Думаю, вы можете добиться от него чего угодно, если сумеете правильно попросить, красавица… Вы ведь очень привязались к этой маленькой затерянной жизни, не так ли? Особенно учитывая, что с тех пор вас, похоже, мучает некое… чувство вины.
— Не надо об этом, — попросила она, едва сдерживая слёзы.
— Доверьтесь мне, Белль. У Макса настоящий талант браться за благословенные проблемы.
Она не совсем поняла, что он имел в виду. Силбад заметил это.
— Простите, — сказал он. — Это выражение с Сидуана. Другими словами, у него есть дар браться за дела, которые просто обязаны увенчаться успехом. Мы найдём Клоди!
Старик поднялся и пошатнулся, опираясь на одну ногу. Ему пришлось ухватиться за край стола.
— Чтоб мне лампуаром по башке! — воскликнул он. — Да я ведь сегодня ещё ни капли не выпил. Уже несколько дней у меня кружится голова. Это всё Макс со своими девяноста девятью и девятью! А вас разве совсем не мутит?
Белль призналась, что не испытывает никакого недомогания.
— Тогда, — заключил старик, — возможно, всё дело в том ударе по голове. Пройдёт.
ГЛАВА II
Звездолёт уже три дня сбавлял скорость. На экране рубки невооружённым глазом можно было разглядеть Пердиду.
Макс не отрывал взгляда от планеты. Казалось, он пытался различить на её поверхности холмы, деревья на склонах и среди этих деревьев — потерявшегося ребёнка.
Перед ним лежал микрофон — бесполезная теперь реликвия. Макс всё чаще задавался вопросом, не вышел ли тот из строя. Он несколько раз вскрывал корпус, проверяя монтаж. Насколько можно было судить без глубоких познаний в субтехнике, всё оставалось в порядке. Но, возможно, неисправность была в другом микрофоне — том, что находился у ребёнка...
Метис не ложился спать ни разу с тех пор, как они покинули Гамму-10. Время от времени сон всё-таки одолевал его прямо на посту. Тогда он обрушивался грудью на приборную панель и на несколько часов погружался в тяжёлые кошмары, застыв в неудобной позе.
Чаще всего его будила Белль и заставляла хоть немного поесть.
Силбад тем временем всё чаще страдал от головокружений и обычно дремал над бутылкой коска.
Однажды Макс резко проснулся и позвал Белль.
— Кажется, он что-то передал, — сказал он.
Они прислушались. Действительно, в динамике раздавался треск помех, но исходил он совсем не оттуда, а из судового громкоговорителя!
Разочарованный, но заинтригованный, Макс принялся настраивать аппаратуру. Ему почудилось, что он улавливает далёкие зашифрованные передачи. Постепенно сигнал становился всё сильнее, пока сомнения не отпали окончательно.
— Мы приближаемся к нескольким другим звездолётам, — сказал Макс. — Похоже, здесь довольно оживлённо.
Он ещё не успел закончить расчёты, чтобы определить источник сигналов, как специальный экран обнаружения засёк эскадру из пяти аппаратов. Они шли один за другим, на высоте 278-5-30 над ними, всего в десяти тысячах километров.
Максу пришлось срочно менять курс, чтобы избежать столкновения. Все пять кораблей промчались мимо, словно молнии, передав загадочный опознавательный сигнал. На приветствие Макса по радио они не ответили.
— Не слишком-то они любопытны, — заметил Макс. — Могли бы хотя бы поговорить открытым текстом. Или на худой конец ответить на моё приветствие. В космосе это элементарная вежливость.