Сиротка Пердиды - Стефан Вул

Она захотела узнать когда. Силбад замялся, покрутил изумруд на пальце.

— Когда мы вернёмся на Девил-Болл.

Он направился к выходу, бросив на ходу:

— Пойду посмотрю, как там малыш. Во время своей большой прогулки он забрёл в сторону пещер, и это меня немного тревожит.

— Вы ему нравитесь, — улыбнулся Макс. — Никогда не видел его таким. Будь он помоложе, вашему мужу стоило бы вас ревновать.

Белль звонко рассмеялась.

— Не говорите глупостей, Макс. Бедный старина Силбад! Он ведь любит Девил-Болл, вы сами мне об этом рассказывали. Как, по-вашему, может простая смертная соперничать с целой планетой? Он и правда удивительный старик. Во вторую нашу ночь в Башне Принца я слышала, как он, расхаживая по террасе из угла в угол, выкрикивал стихи. Что-то такое... Уже не помню точно, примерно вот это:

— Да, — сказал Макс. — Я знаю это стихотворение. Не лучшее из того, что сочинил Силбад. Обычно он экспромтом выдаёт напыщенные банальности, щедро приправленные прилагательными. Но поскольку тема у него всегда одна и та же, со временем он оттачивает форму и порой создаёт поистине великолепные строки. В его голове полно рифм. Они порхают в металлическом черепе, словно попугаи под арками в холле. Ему пришлось пойти на огромную жертву, когда он покинул...

Макс вздрогнул. В конце коридора разразился оглушительный поток ругательств, за которым последовали звуки потасовки.

Макс бросился к трапу, опередив Белль. Там они увидели Силбада: без фуражки, верхом на распростёртом на полу рыжеволосом Мартене. Старик душил его одной рукой и с силой колотил головой об пол, выкрикивая ругательства на всех диалектах Лиры.

— Хватит! — крикнул Макс.

Он навалился на дерущихся и с трудом разжал судорожно стиснутые пальцы старика.

— Мразь! — орал Силбад. — Ты всего лишь холовая падаль, гнойная похоть старой ведьмы! Я убью тебя, шершень!

Макс удерживал его, но старик рвался обратно в драку. Его костлявые, дрожащие руки тянулись вперёд, словно опасные когти хищной птицы. Изумруд на пальце вспыхивал зловещими отблесками.

Белль опустилась на колени рядом с мужем. Тот лежал неподвижно, будто потерял сознание. Внезапно старик переменился в лице. Ярость сменилась паникой, проступившей на измученных чертах. Металлический череп отбрасывал странные блики. Силбад прохрипел:

— Малыш! Макс, не дай ему войти в... Где микрофон?

Тут Макс наконец понял, что за всем этим шумом он не замечал плача ребёнка. Он отпустил Силбада и бросился к микрофону, который всё ещё покачивался на полу в другом конце помещения.

— Зачем ты кричишь всеми своими голосами? — всхлипывал ребёнок. — Перестань, Микрофон, ты злой!

Макс лихорадочно нажал пальцем на кнопку и отключил передатчик.

— Всем молчать! — рявкнул он.

Он посмотрел на старика, которого всё ещё сотрясала дрожь.

— Что случилось, Силбад?

— Скорее, Макс! — пробормотал тот. — Не дай малышу войти в пещеру. Этот свин... — Он бросил на Мартена испепеляющий взгляд. — Этот свин пытался заманить его туда!

Рыжеволосый всё ещё лежал на полу и тяжело дышал. Белль поднялась, открыла рот, собираясь что-то сказать.

— Потом, Белль! — оборвал её Макс.

Он снова наклонился к микрофону и очень мягко произнёс:

— Где ты, Клоди? Ты ведь не вошёл в пещеру?

— Нет, не пойду, — всхлипывал тоненький голосок. — Ты очень злой. Ты меня напугал. Я не пойду в твою пещеру!

Эти невинные слова звучали как прямое обвинение Мартену. Белль коротко всхлипнула.

И словно окончательно развеяв последние сомнения, детский голос добавил:

— А ещё в твоей пещере нет конфет.

Макс побледнел.

— Я тебе это сказал, Клоди?

— Да, сказал. Но их там нет.

— Ты ходил проверять?

— Нет.

— И правильно сделал, малыш. Я пошутил.

Он успокоил ребёнка, уговорил отойти подальше от опасного места и потратил весь свой запас изобретательности, чтобы заставить его выпить сока лиголлы. Через полчаса уговоров малыш наконец уснул.

Измученный Макс положил микрофон и повернулся к остальным. Никто не шелохнулся. Все застыли, словно восковые фигуры, изображавшие сцену трагедии.

Только Мартен успел подняться и теперь сидел на табурете у самой двери, тяжело откинувшись на него. Силбад стоял, слегка подавшись вперёд. Свою фуражку он так и не поднял. Белль же, прямая и белая, как мраморная статуя, с сухими глазами, стояла спиной к Мартену.

Макс заговорил глухим голосом. Обращаясь к рыжеволосому, он назвал его по титулу, но интонация превращала это обращение в насмешку:

— Принц Атрала, быть может, вам есть что сказать в своё оправдание?

Силбад презрительно хихикнул. Мартен метнул в него исполненный ненависти взгляд, но промолчал.

— Что ж, — произнёс Макс.

Он посмотрел на Белль. Её широко раскрытые глаза ничего не выражали.

— Не будь он вашим мужем, я, пожалуй, убил бы его собственными руками. Не знаю... Но из уважения к вам я высажу его на первой же пригодной для жизни планете. На Пердиде. Там он займёт место ребёнка, которого сам пытался погубить. Слишком мягкое наказание, но пусть будет так.

Голос Макса стал медленнее, а взгляд смягчился.

— Мне