Valley - Burglars trip

Я потому на свете прожил,

Не зная горестей и бед,

Что, не жалея искры Божьей,

Себе варил на ней обед.

Игорь Губерман

Я сижу на полу за диваном в мантии-невидимке Фэйта и слушаю очередной разговор, в сотый раз пытаясь понять, как так получилось, что я не догадался делать этого раньше.

- Он же приходил к тебе, Альба. Сам приходил. И ты прекрасно понял, с чем столкнулся. Недаром ведь не подпустил его к школе.

- Ты слишком лестного мнения о моей скромной персоне, Кес.

- Я не твоя безмозглая студентка, не надо со мной заигрывать. Раз уж он сам явился, то как же ты посмел его отпустить?

- Что я мог сделать? Ты тоже, между прочим…

- М-да… Как раз в то время он и появился тут со своими шикарными идеями. Классическая утопия. Просто-таки Кампанелла, вывернутый наизнанку и доведенный до логического абсурда. «Город Солнца», преображенный в Город Смерти. Мне так понравилось…

- Что тебе понравилось? – очень холодно спросил Директор.

- Законченность картины. Понимаешь, Альба, это ведь, в общем, искусство…

- Даже слушать не желаю.

- Я, в отличие от тебя, не шифруюсь под защитника несчастного британского магического сообщества. По мне, так чем быстрее вы все там друг друга перебьете…

- Тебя никто не принуждал здесь селиться, раз уж ты так не любишь Англию.

- Я не люблю ваш остров, Альба. Я люблю свой. Я нигде не живу случайно, так что замок последние семьсот лет стоит именно здесь не сам по себе. И он останется здесь, пока… В общем, пока останется.

- Вот ты о чем… Боюсь, что тогда он останется здесь навечно.

- Нет ничего вечного, Альба. Все меняется.

- Подобные чаяния настолько малореальны…

- Избавь меня от выслушивания твоего проанглийского мнения. Тебе хорошо известно, что у меня оно другое. Так что я оставлю за собой право находиться поблизости и делать вам мелкие пакости по мере своих скромных сил и возможностей.

- И весьма нескромных доходов, да?

- Да. Тем более что это единственное, чем я могу помочь, так как ваши разборки меня интересуют слабо. Я свое отвоевал с избытком.

- Это не наши, это маггловские.

- Мне без разницы. Или ты тоже думаешь, что вы чем-то отличаетесь от магглов, миротворец ты наш?

- Волшебники, безусловно, сильно отличаются от магглов, - спокойно ответил Альбус, и я был вынужден с ним согласиться. Что-то Кес опять не то говорит.

- Ах, ну да, вы недоразвитые, я позабыл. Спасибо, что напомнил.

- Кес, ты хоть немного думаешь, прежде, чем говоришь?

- Конечно. Вы отстали от магглов во всех областях развития. Хоть науку бери, хоть культуру, хоть социальные гарантии. Лет на пятьсот, если не больше.

- Это спорно.

- Да ну? У вас ведь даже детских домов нет. А скольких бы бед удалось избежать, если бы они были, - Кес усмехнулся, и у него в руке возникла большая красная свеча. Они зажег ее, коснувшись свободной ладонью, и протянул Альбусу. – При свечах живешь, друг мой.

- А ты? – улыбнулся Дамблдор.

- А у меня ностальгия.

- Вот именно, - директор слегка дунул на свечу, и она исчезла. – Как всегда, декларируешь одно, а поступаешь совсем по-другому.

- Естественно. Много тебе известно моралистов, которые, хотя бы частично, могли подкрепить неотразимое красноречие живым своим примером? Лично я таких не встречал. Так что ты требуешь от меня невозможного.

- Кес, ты не мог бы… дать мне взаймы.

- Сколько?

Я назвал.

- Люци, что случилось? – очень тихо спросил он.

Вот и все. Лгать ему сейчас бессмысленно, а за правду он мне голову оторвет. Вот возьмет сзади за волосы, как пару недель назад, и открутит к мерлиновой бабушке. Потому что я сделал именно то, от чего он и пытался меня тогда предостеречь.

- Люци, ты почему молчишь?

Я судорожно вздохнул, стараясь смотреть на него прямо. Он должен понять. Он должен понять, что мне конец. Больше мне все равно идти некуда. Только сюда, к нему.

- А-а-а, - злорадно протянул он. – А ведь я тебя предупреждал! Предупреждал?

- Да.

- Четыре раза!

- Да.

Ну, убей меня.

- И ты все равно решил, что самый умный, да? Замечательно!

- У меня все будет в порядке, Кес. Мне просто нужно…

- Сказал бы я, что тебе нужно!

- Кес, пожалуйста…

- Что же ты за идиот такой, прости господи!

Я начал понемногу успокаиваться. Он бы не стал ругаться, если бы собирался отказать. Он бы просто отказал.

- Этот кошмар какой-то! Стоит мне хоть за чем-то не проследить, и вы начинаете вытворять черт знает какие глупости! Я тебе что говорил? Я тебе говорил, что это профанация?

- Да.

- Сколько раз?

- Четыре.

- А ты что мне ответил?

Я сказал ему, что больше в этом деле не участвую. Попросту говоря, я ему солгал, чтобы он от меня отвязался.

- Обманул? Молодец. Я сколько раз предупреждал, что ты обломаешь об это дело все свои зубы?

- Четыре.

- Я тебя просил не соваться в политические аферы?

- Просил.

- Ну и как ты себя ощущаешь теперь? Без зубов?

- Кес, не надо! Я был совершенно уверен…

- И что с тобой теперь будет?

Вот зачем, а? Что я мог ему сказать? Что впредь буду слушаться? Что никогда больше не сделаю по-своему? Что я был абсолютно уверен в этих чертовых выборах, хотя в отношении подобных вещей никогда нельзя быть ни в чем уверенным? Что я проверил все сто раз? А потом еще сто и еще двести. Ведь он прекрасно знает, как я аккуратен. Гораздо аккуратнее его самого, если уж на то пошло. Он не раз упрекал меня в излишней осторожности и отсутствии желания рискнуть. Я и ошибся-то сейчас впервые. Правда, и спонсировал я нечто подобное впервые. Наверное, так это и бывает: много лет ходишь по краю, потом оступишься один раз - и уже не подняться. Как-то я не ожидал, что все может обернуться столь катастрофично. Обычно ведь, даже если дело не удается, всегда можно так все развернуть, что хоть и без выгоды, но при своих-то останешься, а тут… И главное, быстро очень. Я буквально оглянуться не успел.

- Ты же лучше меня все понимаешь.

- Спасибо, конечно, но я прекрасно обойдусь без твоих комплиментов. И денег тебе не дам.

Я глубоко вдохнул и встал. Набравшись храбрости, посмотрел на него. Он не то чтобы смеялся, но вид имел очень уж задорный, никак не вяжущийся с тем, что он сейчас сделал. Потому что он меня сейчас убил. И прекрасно знает об этом. Я еще раз глубоко вдохнул, как учил меня Айс, чтобы ничего не заболело, и сел обратно на стул. Кроме Кеса мне никто сейчас помочь не сможет, даже если бы и захотел.

Стал бы он смеяться, если бы действительно собирался отказать?