Джеймс Барклай - Крик Новорождённых
Проходя по грязи, смешанной с кровью, мастер конников легко представляла себе трагическую картину разгрома. Многие солдаты имели раны на спине — их убили во время бегства. Больше всего трупов лежало там, где проходил передний край, а дальше они были разбросаны по широкой дуге. Она видела места, где люди бежали к бродам, стараясь найти защиту среди другой армии, — и только приносили панику и туда. Келл прошла вдоль редеющей линии трупов к сгоревшим дотла лагерям. Большинство бежало туда, пытаясь найти укрытие или место, где можно будет противостоять врагам. Однако цардиты их просто смели.
Ей хотелось идти быстрее, но Келл понимала, что это привлечет излишнее внимание. И потому она заставила себя двигаться неспешно, молясь о тех, мимо кого проходила. Количество жертв потрясло ее. За время службы в кавалерии легиона ей случалось переживать поражения, особенно в первый год, пока шли бои в Госланде, и она не вступила в Медвежьи Когти. Но ничего подобного Дина Келл еще не видела. Тогда отступление было сознательным выбором. Здесь же просто шло избиение всех, кто не сумел избежать цардитских клинков и стрел.
Уже наступила середина дня, когда она добралась до превращенных в руины лагерей Конкорда. Келл не могла отвести от них взгляд с того момента, когда они стали вырисовываться сквозь марево. Дым курился над пожарами, которым предстояло тлеть еще несколько дней. Часть ограды центрального лагеря уцелела, нависая над землей почерневшими стенами. Однако внутри ничто не сохранилось. Келл прошла по хрустящим под ногами углям на месте главных ворот и остановилась. От палаток не осталось ни кусочка ткани. Все, что не унесли с собой цардиты, сгорело. По открытому пространству были разбросаны кости и черепа тех, кому никогда не ощутить объятия Бога, — и она гадала, кто они.
Справа до нее донеслось ржание коня. Оно раздавалось из-за оставшихся столбов. Келл медленно двинулась в ту сторону, прижалась спиной к дереву и осторожно высунула голову, чтобы посмотреть, в чем дело. Это было первой ее удачей с тех пор, как она очнулась на поле боя. Цардитский всадник — гонец, судя по легкой одежде, — мочился на ограду. Его отчасти скрывал круп коня, который стоял, словно равнодушный часовой, повернув голову в ее сторону.
Келл взяла кинжал в левую руку. Неудобно и неловко, но придется довольствоваться этим, пока не заживет ее правая рука. Она зашагала по грязи, молясь, чтобы шаги оставались тихими, и пряча оружие и доспехи под плащом. Келл почти успела, но мужчина опорожнил мочевой пузырь, повернулся и увидел ее, когда их разделяли еще шесть шагов.
Он что-то сказал и нетерпеливо махнул рукой в сторону мародеров. Он не испугался, видя на ее лице грязь равнины, а в позе — робость бедняка. Келл улыбнулась ему и продолжила осторожно двигаться в его сторону, придерживая края плаща больной правой рукой. Мужчина нахмурился и снова что-то сказал, на этот раз резко, указывая пальцем куда-то поверх ее головы и кладя руку на рукоять сабли.
Келл понимала, что ей придется плохо, но это был шанс. Она прыгнула на него, позволив плащу распахнуться. Его глаза округлились при виде доспехов. Кинжал ударил снизу вверх, и он не успел уклониться. Клинок вонзился ему под ребра, и Келл с силой рванула рукоять вертикально вверх, захватив правой рукой шею цардита и наклоняя его навстречу удару. Они оба ахнули. Она — от боли в ребрах, а он от мучительной боли, с которой клинок рассекал его тело.
Цардит попытался ее оттолкнуть, но сил не хватило. Острие кинжала проткнуло ему сердце. Мужчина дернулся и обмяк. Келл опустила его на землю. Кровь потекла у нее по руке и залила правую ногу. Она наклонилась, стирая кровь краями его одежды, а потом отстегнула меч и проверила содержимое карманов. Там нашлись кремень, огниво и несколько монет.
Дина Келл выпрямилась, плюнула на его труп и пошатнулась от волны внезапного головокружения.
— Ты только первый.
Она опоясалась его клинком, выбросив свои ножны. Чуть изогнутая сабля, типичная для цардитов. Келл обнажила клинок левой рукой и сделала пару мягких выпадов, проверяя вес и балансировку. Клинок был недурен, однако не мог сравниться с ее кавалерийским мечом. Сейчас его носит какой-нибудь подонок цардит. Келл пожелала ему погибнуть, напоровшись на этот меч.
Потом она осмотрелась. Ее никто не видел. Рядом никого. От запаха крови конь попятился, насколько ему позволила привязь. Дина Келл медленно подошла к нему и подняла руку, чтобы погладить гладкую черную морду.
— Ш-ш. Все в порядке. Все в порядке. Теперь у тебя хозяин получше.
Конь откликнулся на мягкий голос и ткнулся носом в ее плечо. Келл отвязала поводья и перекинула их назад, гладя ладонью его круп и негромко приговаривая. Конь тихо заржал и тряхнул головой. Она расстегнула седельную сумку и чуть не заплакала от облегчения. Походная пища. Хлеб и вяленое мясо. И мехи, полные воды. Келл понимала, что не следует задерживаться здесь, но сейчас ей было все равно. Когда она наконец двинулась прочь от Цинтарита, на языке у нее еще сохранялся сладкий вкус пищи.
Конь был отдохнувшим и сильным, выращенным в степях. К тому же он оказался послушным и уверенно и спокойно передвигался по местности. Ехать на нем — одно удовольствие. Келл быстро скакала на запад, переходя на шаг только тогда, когда боль в груди становилась нестерпимой. Она выехала через полдня после отхода последнего пехотного отряда Царда, но рассчитывала добраться до их лагеря еще до наступления ночи.
Солнце перестало палить и в море красного сияния заходило позади всадницы, когда она въехала на холм в паре миль от построенных Конкордом дорог, по которым сейчас шла армия цардитов. Отчаянность ее положения стала очевидной. Не случайно легионы Конкорда строили надежные дороги там, где они открыли три своих фронта.
Огромная туча пыли закрывала небо впереди и ниже холма: армия цардитов остановилась на отдых. Сотни костров мерцали на земле, покрытой темным шевелящимся ковром людей. По ее оценке, задний конец лагеря находился примерно в пяти милях от нее, но Келл могла оценить его размеры: слева, справа и впереди границы лагеря просто исчезали из поля зрения.
Невозможно объехать отряды так, чтобы попасть в Атреску раньше их. Они промчатся сквозь линии снабжения Конкорда и по его дорогам к границе, зная, что предупредить об их приближении смогут только те, кому удалось убежать вперед. На юге любой беглец рисковал завязнуть в болотах, которые граничили с Турсанскими озерами, опять же, по слухам, там жили людоеды. А на севере Зубы Хура тянулись на север и восток, где сливались с Галорианами. Там невозможно пройти войскам, единственным перевалом был предательски обледеневший Гибельный.