Джеймс Барклай - Крик Новорождённых

Большая часть беседы прошла для Кована словно в тумане, но он видел, как они листают книги и пускаются в жаркие споры и дискуссии. Ступени снова и снова расспрашивали его, чтобы убедиться, что он не упустил какой-то детали. Ему даже пришлось сидеть и смотреть, как какой-то художник изображает то, что он рассказал.

Наконец Ступени отпустили его, хотя, похоже, это не помогло им принять решение. Миррон была не в состоянии дать объяснения. Похоже, она все еще находилась в шоке. Кован отказался уходить с виллы, пока отец Кессиан не скажет, что с ней все в порядке. Старик вышел в библиотеку, где юноша пытался занять себя чтением, только с наступлением ночи. Кован вскочил, как только дверь начала открываться.

Кессиан двигался, шаркая ногами и тяжело опираясь на две палки. Вид у него был измученный, болезненно-бледный из-за легочной инфекции, с которой старик никак не мог справиться, руки, сжимавшие палки, дрожали. Позади него шла Дженна Кессиан. Она явно тревожилась за мужа, а не за Кована.

— Очень хорошо, что ты подождал, — проговорил Кессиан тихим голосом, в котором ощущалось бульканье мокроты. — Не нужно вставать.

— Я не мог уйти, — ответил Кован. — Как она? С ней все в порядке?

— С ней все хорошо, насколько мы можем судить. Ни Оссакер, ни Дженна не обнаружили у нее ничего плохого.

— Она еще что-то сказала о том, что почувствовала, о том, что случилось?

— Что-то говорила, — признал Кессиан. — Она растерянна. Но одно можно сказать точно: твое прикосновение прервало то, что происходило. А вот правильно ли ты поступил, мы не знаем, поскольку не знаем, действительно ли Миррон угрожала опасность.

— Но ей было больно. Я слышал, как она кричала. — Кован содрогнулся. — Я всегда буду это слышать.

— Я знаю, Кован. — Кессиан улыбнулся. — И мы почитаем за счастье, что сегодня тебе пришло в голову найти ее. Однако все Восходящие усвоили одно: боль в их работе не всегда признак опасности. Иногда в результате шока тело реагирует и приспосабливается к чему-то новому. Что именно, возможно, сегодня и произошло. Время покажет, когда Миррон сможет нам все объяснить.

— Значит, я навредил ей, когда дотронулся до нее и прервал то, что происходило?

— Я очень в этом сомневаюсь, — ответил отец Кессиан. — А теперь иди домой и постарайся заснуть. И помни вот что. Ты действовал из благородных побуждений, потому что понял, что Миррон больно. И она тебе благодарна. Мы все тебе благодарны. И ты оказался рядом, чтобы позвать на помощь. И, что самое главное, это означает, что Миррон была не одна, когда прошла через новое испытание, а этому нет цены.

Кован улыбнулся, успокаиваясь, и внезапно понял, как сильно он устал. Он почувствовал себя маленьким и слабым, а не высоким, сильным семнадцатилетним мужчиной.

— Спасибо, отец Кессиан.

— Приходи завтра навестить Миррон, — сказала Дженна. — Я уверена, что ей захочется тебя видеть.

Кован пожелал им доброй ночи, вышел из библиотеки и пошел через колоннаду сада. Сегодня его красиво осветили — и цветы, и фонтаны. Маленькие фонарики на уровне земли подсвечивали дорожки.

— Теперь бежишь домой, да? — спросил голос из темноты.

Кован остановился и повернулся на звук. Он увидел за фонарями фигуру, не представлявшую собой часть сада.

— Уже поздно, Гориан. Мне пора в постель. И маленьким мальчикам тоже давно пора спать.

Гориан вышел на свет, встав перед ним на дорожке.

— Не мог оставить ее в покое, да? — вызывающе бросил он, неспешно шагая навстречу Ковану. Его сандалии шуршали по камням.

— Что? — Кован уставился на него.

Гориан был одного с ним роста, и через пару лет превзойдет его силой. Через пару лет.

— Ты решил, что она отправилась в сад, чтобы ты смог побыть с ней наедине? — Гориан остановился в шаге от него. — Ей нужны были покой и тишина, чтобы осознать себя и свою работу. Нам всем они нужны. Мы это понимаем и уважаем. А почему ты — нет? Ты только помешал.

— Она прошла через такое, чего не испытывал никто из вас, — возразил Кован. — Отец Кессиан сказал: удачно, что я оказался рядом.

— Удачно? — презрительно переспросил Гориан. — Когда ты в Вестфаллене, удача у нас бывает тогда, когда ты не жужжишь рядом, как туча навозных мух. И чем ты реально мог ей помочь? Ты не Ступень Восхождения. Почему бы тебе просто не оставить ее в покое? Она поднялась в сад на холме, чтобы спрятаться от тебя, неужели ты не понимаешь?

Кован, не мигая, смотрел на противника. Он чувствовал, что Гориана это смущает. Это была тактика дуэлянта.

— Миррон могла попросить меня уйти. Она этого не сделала. Возможно, ей не хотелось встречаться с тобой.

Слова укололи Гориана, и ответить ему было нечем.

— Ей не нужно твое вмешательство. Никому из нас оно не нужно!

— Тогда кто, по-твоему, будет охранять Восхождение, когда моего отца не станет? — презрительно осведомился Кован. — От меня будет зависеть ваше будущее.

— А вот и нет! — Гориан рассмеялся. — Великий Боже, ты даже не подозреваешь, да? А ведь тебе полагается быть старше и умнее. Пойми, когда казначей Джеред сделает свой доклад, нас вызовут в Эсторр, чтобы встретиться с Адвокатом. И когда мы будем жить во дворце, продолжая обучение под защитой самой Адвокатуры, где будешь ты? Наверное, будешь лежать мертвым где-то на полях Царда, потому что тебе придется идти воевать, чтобы доказать, что ты достоин быть маршалом-защитником.

Кован не нашел что возразить, и Гориан торжествующе добавил:

— Забудь о ней. Тебе никогда ее не получить. Она для других. — Его улыбка была полна злорадства. — То есть для меня, если я пожелаю.

— Этот выбор сделает она сама, — спокойно произнес Кован. — А твоя заносчивость тебя погубит. Ее не привлекут твои трюки, потому что она сама может их делать. Я могу предложить ей намного больше.

Гориан покачал головой.

— Я уже говорил тебе: это будет не так. Знаешь что, Васселис? Наступит время, когда я смогу убить тебя одним прикосновением или прихотью стихий, находящихся в моей власти. Тогда твой красивый меч тебе не поможет, так ведь?

— Ты мне угрожаешь, Гориан?

— А что, похоже? — Теперь пришел черед Гориана презрительно усмехаться. — В конце концов, твое влияние кончается на границах Карадука, тогда как мое распространится в самое сердце Конкорда. — Он помолчал, и его голос стал мягче. — Отступи, пока с тобой ничего плохого не случилось. В этом городе есть люди, которые мне дороги. Стань хорошим маршалом-защитником, каким тебе суждено быть, и заботься о них. Тогда, возможно, мы сможем стать друзьями.

Кован искренне изумился. Он внимательно поглядел на Гориана, пытаясь уловить новые признаки насмешки, но их не было.