Слепые к звёздам - Ярослав Маратович Васильев
— Не подойдёт. Посмотри на продукты изменения вдоль нижних структурных террас, — Максим увеличил изображение ряда характерных зеленовато-голубых пикселей. — Явные гидротермальные изменения, и серьёзная механическая опасность. Вспоминай, второй курс — филлосиликаты резко снижают коэффициент трения вдоль зон сдвига. Местные глины подействуют как смазка, и если мы разместим там базу, нагрузка может спровоцировать масштабные оползни вдоль богатых глиной участков…
Работы и так было много, а попутно нервировал Ли Юань. Вот уж точно специалист по корпоративным дрязгам: вроде ни одного плохого слова, критика если и есть, то доброжелательная, а всё равно сразу понятно, что планетологи медлят и виноваты, экспедиция-то пока так и не приземлилась. На удивление умело доводил на ежедневных совещаниях Максима до белого каления. И если бы он не был начальником Веги, а потому мог на девушке отыграться, Максим с удовольствием бы наорал на главу биологов и поставил того на место, а так приходилось сдерживаться. Зато когда место вроде нашлось, было одобрено, а работы были завершены, Максим уполз в свою каюту просто с непередаваемым ощущением счастья и мыслью: «Спа-а-ать».
Проснулся же от того, что его трясёт за плечо… Матеус! Которого пустили в каюту? Как?
— Ну ты хорош спать. Двадцать два часа, причём по внутренней связи не отвечаешь. Там медики даже беспокоиться начали, но потом дистанционно замерили параметры — просто дрыхнешь без задних ног. Вот меня и послали будить.
— Отстань, изверг. Мы свою работу закончили. Я дальше недвижимость.
— Планетологи закончили, а ты — нет.
— В смысле? — Максим сел на кровать, пытаясь со сна сообразить, о чём речь.
— Высадка.
— А я тут… Ой-ёй.
— Ага, оно самое. Раз ты у нас начальник планетологов, то…
— Возглавляю десантную партию. И без меня точно никак?
— Никак. И так-то всю подготовительную работу без тебя делали. В общем подъём, к медикам на проверку, утрясаем последние детали и летим. Мы двое. Я за пилота. Парни у меня хорошие, но… В общем, у меня опыта больше. А ты — как хочешь. Как начальник всё согласовываешь, а дальше кого-то вместо себя отправишь и снова можешь спать.
— У тебя? — вопрос на само деле был риторический, но Матеус его принял всерьёз.
— Да. До гражданки, если что, я летал пилотом-универсалом в космодесанте, и даже заработал один боевой вылет. После которого ушёл. Нет, не испугался, просто вариант был или я списываюсь и уйду, или мудака-полковника, который нас за медальку подставил, пристрелю своими руками. Мы тогда чудом не гробанулись вместе с десантом… Извини, не хочу больше. Главное, что у меня и теоретический опыт высадки в сложных условиях, и практический.
— Да понял я, понял. Собираюсь и иду.
Теоретически, Максим мог отправить вниз любого из планетологов. Но рассудил, что раз уже его всё равно припахали к высадке, то он воспользуется своим правом начальника десантной партии и отправится сам. Пусть даже Ласкин пробовал было настоять, чтобы летел кто-то из его подчинённых… Но на стороне Максима оказались инструкции, что первый рейд должны делать подготовленные к работе с чужими мирами профессиональные исследователи, космодесант же к таким не относился. Отказали и профессору Ли, который внезапно оробел и предложил сначала осуществить высадку беспилотными системами. Главное возражение — челнок с одной стороны и так напичкан самыми современными системами, которые куда совершеннее любого одноразового беспилотника. Но главное, никто не может сказать, что встретит там, внизу, на посадке. И секундная задержка оператора на оценку обстановки и передачу команды сверху вниз может закончиться катастрофой. То же самое и внизу на грунте. А потому — высадку будут контролировать люди, способные подстроиться к любой ситуации.
Первый спуск на планету сильно отличался от тех, которые будут дальше. Хотя бы уже потому, что в этот раз оба, и пилот, и планетолог летят сразу в скафандрах. Это потом уже те, кто будут выходить на планету, скафандры станут надевать только перед тем как войти в шлюз. Сейчас же обоих заставили даже натянуть перчатки и застегнуть шлемы… Внутри скафандра слышно только собственное дыхание и лёгкий шум от внутренней связи. Весь остальной мир и корабль кажутся крошечными и далёкими. Особенно когда десантный челнок отрывается от корабля и нацеливается на планету, которая вот она, совсем рядом, внизу, отчётливо закругляется, окутанная тонкой, хрупкой полоской светящейся атмосферы.
В первые минуты спуска кажется, что ты не падаешь, а висишь в бесконечной чёрной пустоте. Нет ощущения скорости — хотя на самом деле челнок стремительно разгоняется, увлекаемый силой гравитационного колодца. Ближе к отметке в двенадцать километров атмосфера земного типа уплотняется, из тишины верхних разрежённых слоёв теперь постепенно рождается нарастающий, а затем оглушительный рёв воздуха, который фиксируют внешние микрофоны. На челнок же ощутимо давит плотный воздух, он всё сильнее замедляет падение, одновременно начинает нагреваться от трения, так что внешняя оболочка потрескивает, и это даже не звук, а передающиеся внутрь корпуса колебания. И вот на определённой высоте, когда выдвинувшиеся плоскости крыльев наконец-то могут опереться на атмосферу, челнок настигает динамический удар, и двигатели переводят его в самолётный полёт.
— Пчела — улью. Мы на грунте.
— Улей — пчеле. Поздравляю. Запускайте этап один.
— Принято.
Первым этапом был анализ почвы и атмосферы. Выдержит ли площадка многократную посадку, чтобы доставить сначала разведывательные комплексы, дальше смонтировать управляющий центр — он станет промежуточным звеном, которое позволит управлять роботами с орбиты. А как будет закончена разведка, рядом начнут возводить купола стационарной базы.
— Странная атмосфера, — наконец высказал Максим, закончив анализ.
— В смысле? Сели нормально, я пока тут проверял связь — нормально. Плотность близка к единице у поверхности. Я тут коптеры подвесил, ничего подозрительного в округе тоже не видят.
— Да, и даже можно дышать, хотя и несколько странно будет. Голос станет сиплый и скрипучий. Но вот что странно. Наверху в качестве инертной основы вроде всё было нормально, в основном азот. А тут, у поверхности, в инертной части атмосферы азот составляет только половину от земной нормы, всего сорок процентов, а оставшиеся тридцать восемь смесь гелия и аргона. Но благодаря высокому содержанию кислорода, его тут двадцать восемь процентов, чувствовать себя будешь хорошо. И концентрация углекислого газа высокая, две десятых процента. Нет, всё-таки жить можно, но без особой нужды дышать здешней атмосферой то ещё удовольствие.
— И не надо ей дышать, а то ещё наглотаешься местной жизни,