Слепые к звёздам - Ярослав Маратович Васильев
— Можешь в список научных добавить принцип Эйлина Дина, — негромко сказал Матеус. — Я полез проверять аномалию, она прямо занозой в голове сидела: не люблю ничего слишком непонятного. В общем, Дин оказался прав. Там изрядная каша, но точно по его модели я засёк ещё одни гиперворота. Ровно там и ровно так, как он и предсказывал. И это не галлюцинация, я сделал четыре захода, и на трёх аппаратура зафиксировала ворота, причём в двух случаях сигнал абсолютно чёткий.
Максим и профессор Йонквист какие-то время молчали, ошеломлённые. Руководитель экспедиции очнулся первым, и тут же вызвал по закрытому каналу капитана:
— Владислав Руальдович, вы не могли бы срочно найти полковника Ласкина и вдвоём, не особо привлекая внимания, зайти ко мне? Да-да, именно только вдвоём. У нас ситуация класса «альфа».
Оба офицера буквально влетели в каюту профессора меньше чем через десять минут, после чего Меченосцев заблокировал её капитанским приоритетом, и лишь затем спросил:
— Что случилось, Петер Яковлевич?
— У нас ситуация класса «альфа». Вот, полюбуйтесь на этих двух молодых людей. Один со своими подчинёнными на кончике пера открыл. А другой проверил и нашёл в системе второй гиперканал. Система сквозная. И запросто может являться началом совершенно новой ветки.
— Та-ак, — мгновенно сориентировался самым первым Ласкин. — Петер Яковлевич, тогда у нас приоритеты, получается, меняются. База космофлота становится важнее колонии. Нам срочно нужно обследовать планету. И даже если тамошняя биосфера непригодна как источник белка, это не имеет значения. Атмосфера кислородная, решить вопрос с потенциальной биоугрозой — на первое время этого достаточно.
— Согласен, — вздохнул Меченосцев. — Хотя и считаю, что надо закончить исследования системы, дальше откладывать с планетой нельзя. Тогда делаем так. Информацию о вторых воротах я пока закрываю капитанским приоритетом. Нечего людей будоражить, — он поморщился, — особенно профессора Ли с его… энтузиазмом. Всем и так хватит работы. Корабль не будет садиться вообще, а продолжит собирать информацию по системе, а вы, господа, занимаетесь поверхностью.
* * *
Новость о том, что предварительные работы завершены, «Горизонт событий» идёт на планетарную орбиту и начинается подготовка к высадке, вызвала настоящую бурю по всему кораблю. Записной остряк Андрей Сивцов тут же выдал:
— Выход на постоянную орбиту запланирован через двенадцать часов, погода на планете всякая, солнечная активность в пределах нормы. Благодарим за выбор нашего корабля! Всем приятного аппетита и хорошего дня!
Остальные вокруг на это нервно рассмеялись, но шутка оказалась удачной, так что следующие несколько часов Максим её слышал, наверное, раз пять. А дальше ему стало не до шуток и вообще не до юмора, настолько завалило работой. С высоты орбиты любая планета, особенно кислородная, хвалится буйством красок, от голубого и зелёного в океанах до охры и умбры на суше. Здесь же синий цвет присутствовал, но не очень много, крупных водоёмов оказалось довольно мало, никаких океанов, самое большее — внутренние моря. Зато на суше господствовал чёрный во всех своих оттенках, растительность заселила её весьма плотно. Впрочем, были в этом и плюсы — например, Максим сразу же выпросил включить в состав своей группы биолога, и как бы случайно это оказалась Вега. Её задачей была оценка потенциального биологического влияния в точке высадки: там должна была быть жизнь, чтобы её можно было уже изучать, но не так много жизни, чтобы она с ходу попыталась исследователями закусить.
А вот в остальном были минусы. Планета внизу представляла собой скопище геологических процессов, её кора была испещрена не только древними нагорьями, но и более молодыми вулканическими равнинами, а также действующими вулканами, которые нередко извергались. Сказывалось влияние близкой планеты-гиганта, не просто так названной Горгоной. По рекомендациям Веги, в первую очередь рассматривали границы пустынь или предгорья… Беда была в том, что пустынь тут было мало и все они появились как результат вулканического извержения. В итоге Вега посоветовала как место для базы их не рассматривать вообще, слишком уж активно местная жизнь старалась освоить пустые и богатые свежими минеральными веществами участки. Да и грунт там был рыхлый, Максим согласился. И началась головная боль с предгорьями.
Вот и сейчас в конференц-зале, переоборудованном в контрольный зал для планетологов, со всех сторон доносились негромкие голоса операторов, обрабатывающих данные со спутников и корабельного вычислителя. Очередной кусок планеты разбили на сектора, и каждый анализировал закреплённые за ним куски:
— Контакт. Сектор двенадцать. Потенциально подходящий участок, проверьте.
— Не подойдёт. Система прогнозирует пустоты, тоннели идут минимум на два километра каждый. Похоже на обрушившиеся лавовые трубки, и нет гарантий, что остальные не провалятся в любой момент.
— Вэнс, наложи карты гравитационных аномалий на сектор три. Я хочу увидеть локализованные аномалии Бугера под вулканической провинцией.
— Обратите внимание на сектор пять. Там тектонические силы явно разрезали верхнюю литосферу, обнажив стратиграфию. Это же рай для геологов.
— Отметьте. Но не сейчас, — остановил Максим. — пока у нас другая задача. К тому же строить там что-то — то ещё испытание для инженеров.
— Максим, смотри, — Дин, вдохновлённый неожиданным признанием его открытия, пусть даже он не мог в этом никому признаться, дав на время подписку о неразглашении, с одной стороны работал за троих, но с другой — слишком уж торопился, чтобы найти первым чего-то ещё. — Сектор девять, просто идеальное место. Достаточно ровное, жизни не