Слепые к звёздам - Ярослав Маратович Васильев
Когда «Горизонт событий» достиг целевой звёздной системы и остановился у гиперворот, засеивая пространство исследовательскими зондами, Матеус в составе пилотажной команды начал пропадать в открытом космосе, наслаждаясь возможностями своего челнока — облегчённого и модифицированного под быструю расстановку зондов. Возвращался он усталым, но всегда с горящими глазами и таким зарядом позитива, что хватало его всем окружающим. Тем временем всё большие мощности бортовых компьютеров перебрасывались на приём, расшифровку и анализ данных телеметрии, поэтому волей-неволей приходилось прекращать проект по обсчёту теоретических вариантов.
На пятой неделе вынужденного простоя у ворот Вега и Максим в очередной раз нашли возможность побыть наедине. В этот вечер они заняли одно из помещений биологов, из тех, что не подразумевали стерильности и позволяли доступ неавторизованного персонала — из-за того, что иногда тут собирались довольно большие компании, в биологической секции за ним закрепилось название «теремок». Но сегодня здесь было тихо и спокойно по случаю организованной Дином Эйлиным и несколькими его товарищами викторины с символическими призами — такое мероприятие проходило уже в третий раз, призами служили странные безделушки, напечатанные на Три-Д принтере, но всё же каждый раз собирали аншлаг.
В этот раз Максим решился коснуться темы, заговорить о которой почему-то не решался раньше. Вега время от времени употребляла слово «технолог» как негативную характеристику, почти ругательство, но слово это точно обозначало не профессию. Допустим, Ли Юаня, как заместителя декана Биотехнологического института, можно было назвать технологом в прямом смысле. Но вот Йонквиста или Сивцова? Они имели примерно такое же отношение к разработке и внедрению технологий, какое физиогномика — к гномам или физике.
Спросив об этой странности, Максим получил неожиданный для себя ответ. Он не был вхож в круги естественников, внутренняя кухня чужих научных дисциплин прошла совершенно мимо него, и то, что рассказала Вега, стало для него открытием. По её словам, лет около ста назад в биологии снова возникло острое противоречие между сторонниками прикладной и фундаментальной науки. Освоение дальнего космоса послужило катализатором разногласий.
Сторонники фундаментального подхода считали, что открытие новых форм жизни и их изучение могут ответить на важнейшие для биологии вопросы. Какие свойства жизни необходимы, а какие — случайны? Произошла ли жизнь много раз на множестве планет независимо или есть механизмы её распространения? Неизбежно ли происхождение жизни? И много, много подобных.
Сторонники прикладной науки возражали, что при такой скорости космической экспансии непозволительная роскошь — тратить ресурсы на изучение каждой новой формы жизни и на выяснение вопросов, от ответа на которые ничего по сути не зависит. На главные вопросы, вроде строения и функционирования генома, ответы уже получены в достаточной степени — теперь главная задача биологии в том, чтобы приспособить имеющиеся формы жизни к условиям любой планеты на благо человечества, а любую новую обнаруженную жизнь в первую очередь нужно оценивать с точки зрения потенциальных рисков и пользы.
Со временем победил второй подход, более полезный для экономики. А фундаменталисты-теоретики почти полностью исчезли. Вега же отнесла себя к «редкому, почти вымирающему виду» современных учёных — так называемых «пионеров», пытающихся даже в нынешних условиях искать ответы на глобальные вопросы. А большинство других относятся, как раз, к «технологам» — сторонникам управления, а не изучения. Вернее, изучения во имя управления.
И слушая её, Максим неожиданно задумался: а как же у него? С одной стороны, планетологи изучают космос с целью заселения и использования новых космических тел. И получается, что вся современная планетология — территория победивших технологов. Но с другой... Ведь есть такие люди, как Чухлов и Йонквист, душу готовые продать за камушек из другой звёздной системы не потому, что сам тот минерал будет драгоценным. Ну правда, что там может быть — другой изотопный состав, чуть иная кристаллическая решётка? А просто потому, что интересно. Потому что этот образец позволит понять что-то новое — «Заглянуть под юбку скромнице-Вселенной», как говаривал Чухлов во время застолий с его родителями.
Максим хотел поделиться этими соображениями с Вегой, но не успел. В дверном проёме возник Матеус — более усталый, но при этом и более светящийся, чем обычно.
— Привет, заговорщики! — махнув приветственно рукой, крикнул он с порога. — Что серьёзные такие, бунт на корабле готовим?
— А как же, — отозвалась Вега. — Вот, весёлого Роджера вышиваем. Крестиком. Пойдёшь к нам мичманом?
— К такому капитану хоть юнгой, — хохотнул Матеус. — И что интересно, только стал пиратом — а у меня для вас настоящее сокровище. — Оба его собеседника ответили вопросительными взглядами. — Сейчас, нужно подходящую атмосферу создать, — он подошёл поближе, встал навытяжку и сделал самое торжественное лицо, на какое был способен. Собрался было начать рассказывать, но спохватился, вернул своё обычное лицо и спросил вполголоса: — Ребят, а у вас есть фанфары?
— Какие ещё фанфары? Дружище, ты не переутомился? — удивился Максим.
— Переутомился, — легко согласился Матеус. — Но фанфары бы сейчас были чертовски кстати. Но вообще-то и ну их к лешему, отвлекать только будут... — Он снова сделал торжественное лицо. — Вега Мартинес, разрешите доложить. Полученные данные телеметрии подтвердили наличие жизни на спутнике бета-ноль-ноль-четыре планеты-гиганта Горгона-70. Направленный на орбиту спутник визуально зафиксировал высокоорганизованную экосистему. Нами направлен автоматизированный исследовательский зонд для отбора образцов, в том числе биологических.
— Что? — только и смогла ответить Вега.
— На съёмках с орбиты выбранных участков видно лес. Прикиньте — лес!
Вега вскочила и бросилась обнимать Матеуса. Он, немного смущённый такой реакцией, тем не менее был доволен.
— Ну-ну, я тут ни при чём. Он там сам как-то вырос... — отшутился он, не отпуская, тем не менее, радостную девушку.
— А это точно? Нет никакой ошибки? — наконец придя в себя и отстранившись, спросила Вега. — Не минеральные формации? А то мало ли зелёных камней бывает...
— Точно, — кивнул Матеус. — Съёмки подробные, телеметрия подтверждает органику. Только вот они не зелёные. Чёрные.
— Чёрные?! — почти в один голос удивлённо воскликнули Вега и Максим.
— Так точно. Чёрные. И