Гэв Торп - Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I

— Прошу! — взмолился Марий. — Пощади!

— Пощадить такого, как ты? Никогда!

И высоко замахнулся молотом, готовый раскроить голову врага так, чтобы его мозги брызнули на булыжники мостовой.

Марий поднял руки, словно защищаясь от неминуемой смерти, и Зигмар расхохотался при виде этого жалкого жеста.

— Погибнут все, кто осмелился бросить мне вызов! — Зигмар перехватил молот поудобнее.

Марий закричал вновь, но молот не успел его поразить: могучая мускулистая длань схватила Гхал-Мараз за рукоять и на полпути остановила его. Зигмар в бешенстве обернулся и увидел покрытого татуировками громадного воина, перемазанного кровью, на челе которого красовалась корона в виде золотых шипов.

Зигмар понимал, что знает этого великана, но запал неистовой злобы туманил разум, оставляя лишь жажду мести. Он ударил воина кулаком в лицо, но тот пригнул голову так, что золотые шипы короны оставили на руке Зигмара кровавые борозды. Мучительная боль заставила его отшатнуться, и ему пришлось выпустить Гхал-Мараз из рук.

Великан сказал Зигмару:

— Довольно.

— Я убью тебя! — взревел Зигмар, хватая чей-то топор. — Прочь с дороги!

— Опомнись, человек! — попытался урезонить его великан. — Убийство Мария — черное дело, которое перечеркнет все то, чего ты достиг.

— Он заслуживает смерти, — рычал Зигмар. — Взгляни на всех убитых!

— Может, так и есть, но если ты его убьешь, все смерти окажутся напрасны.

Слова эти мгновенно погасили ярость Зигмара, дикие волны ненависти схлынули с него. Он упал на колени и сморгнул слезы, выступившие на глазах от осознания ужаса того, что чуть было не совершил.

— Отвин? Ты ли это? — спросил он, глядя на окровавленного великана.

— Да, Зигмар, я, — отвечал граф тюрингов. — Ты успокоился?

Зигмар кивнул, глубоко вздохнул, бросил на землю топор и подождал, пока рассеется застилавший сердце мрак. Отвин протянул руку, и Зигмар пожал ее. Взглянул на Мария, коленопреклоненного средь павших воинов и лошадей. Пошатываясь, король ютонов встал на ноги, и в этот миг Зигмару стало ясно, что битве конец. На Ютонсрик опустилась мертвенная тишина, будто весь мир замер, ожидая завершения этой драмы.

Ютоны побросали оружие, но лихорадка убийства все еще не оставила воинов Зигмара, которые жаждали немедленно уничтожить побежденных. Воздух был пропитан злобой — рожденной в бою ненавистью, причиной всех кровопролитий и побоищ. Вот когда вспомнились Зигмару слова ведуньи и раскрылся истинный смысл ее предупреждений.

Старуха велела ему остерегаться таящейся в сердце тьмы, но Зигмар полагал, что способен ее контролировать, может ею повелевать и идти в бой без страха потерять над собой власть.

Теперь он увидел глубину своего заблуждения. Если бы не Отвин, он переступил бы грань между честным боем и убийством.

Стоит один раз ее переступить — и пути назад уже не будет.

Зигмар позволил возобладать темной стороне своей натуры, и она чуть было не разрушила то, что он возводил всю жизнь. Удивительно, что именно граф Отвин, человек, скорее склонный к кровавой резне, спас Зигмара от самого себя и показал, как близок оказался император к тому, чтобы потерять свои лучшие качества.

Будущее империи висело на волоске, и Зигмар понимал, что наступил важнейший момент его жизни. Он кивнул Отвину и протянул руку за Гхал-Маразом.

— Дай мне мой молот, — сказал он.

— Больше дурить не будешь, парень? — спросил Отвин.

— Нет.

— Уверен? Не хочется мне снова приводить тебя в чувство.

— Уверен, друг мой, — пообещал Зигмар. — И спасибо тебе.

Отвин пожал плечами и подал императору Гхал-Мараз. Рукоять знакомо легла в ладонь, ведь молот был не только оружием, но и символом власти Зигмара, и служил для объединения людей, а не для их уничтожения. Зигмар прошел мимо Отвина к Марию и остановился перед ним. Ютон шагнул назад, опасливо поглядывая на окровавленный молот.

— Король Марий, — начал Зигмар, — мы разобщены, и в этом наша слабость. Я хочу, чтобы мы объединились. Стали одной страной, одним народом.

Марий облизнул губы, провел рукой по волосам. Оправил тунику и гордо выпрямился перед императором — настоящий король.

— Ты и прежде предлагал мне это, — проговорил Марий. — Почему ты считаешь, что я теперь соглашусь?

— Оглянись по сторонам. Стены твои разрушены, воины — побеждены. Стоит мне приказать, и город твой сожгут дотла, а ютонов перебьют всех до единого.

— Угрозами ты не склонишь меня на свою сторону.

— Это не угроза. Констатация факта.

— Спор из-за пустяков, а не констатация.

— Довольно. Я пришел сюда, подгоняемый лютой злобой, и чуть не поплатился за это душой. Я считал, что ненавижу тебя, и был так ослеплен этим, что не замечал, как сам себя разрушаю. Предлагаю тебе со своим народом войти в состав империи. Всегда я мечтал об этом, и если бы ты видел наши успехи, то тоже возжелал бы стать частью великого государства.

— Мне бы хотелось, чтобы народ мой оставили в покое, — заявил Марий. — Ты несешь войну и кровопролитие.

Зигмар кивнул и проговорил:

— Я знаю, что сотворил, и буду расплачиваться за это до конца своих дней. Давай же сейчас оставим обвинения. Подумай о том, что приобретешь, если примкнешь к империи: ты сможешь рассчитывать на нашу защиту и станешь братом графам и императору. Благодаря торговле Ютонсрик богатеет, и если вся империя станет тебе открыта, разве не пойдет это на пользу ютонам? Со временем твой город станет сокровищем империи и окном в мир за ее пределами!

— Я не стану вассалом кому бы то ни было, — надменно процедил Марий, но Зигмар видел, что, воззвав к алчности и тщеславию ютона, задел того за живое. — Ты можешь разрушить мои стены, но я не стану клясться в верности никому, кто хочет склонить меня к этому силой.

— Конечно, не станешь, — согласился Зигмар и, опустившись на одно колено, протянул королю ютонов Гхал-Мараз. — В знак честного братства я предлагаю тебе молот короля Кургана Железнобородого и возможность распоряжаться моей жизнью. Возьми же в руки символ моей власти и соверши суд над моим сердцем. Ежели признаешь его чистым — будь со мной. Ежели нет — порази меня, и, клянусь, ни один мой воин более не посягнет на твои земли.

Когда Марий поднял Гхал-Мараз, внезапный страх обуял войско Зигмара. Древний молот пульсировал силой прошедших времен, и руки Мария задрожали. Злое и непокорное выражение его лица вдруг смягчилось, глаза расширились, и ютону оставалось только дивиться великой мощи, заключенной в оружии гномов.