Гэв Торп - Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I

Зигмар видел, как в Марии борются две силы: желание покончить с ним с помощью молота и правда, которую являл Гхал-Мараз, давая понять, чего может достичь человечество с такой путеводной звездой. В конце концов король ютонов судорожно вздохнул и вернул молот, протянув его Зигмару двумя руками.

— Мы вели себя глупо, — проговорил Марий. — Гордыня и злоба встали меж нами, и посмотри, что из этого вышло: горе да смерть.

— Мы всего лишь люди. Таково наше проклятие, чтоб злость и гордыня вели к вражде и страху, в коих зарождаются войны, подпитывающие ненависть. Присоединяйся ко мне, и мы покончим с разделяющим людей мраком.

Зигмар взялся за молот рядом с руками Мария так, что они теперь вместе держали Гхал-Мараз, отныне связанные братскими узами этим древним орудием мощи.

— Одна земля, один народ? — вопросил Марий.

— Навеки, — подтвердил Зигмар.

И так было решено.

Из всех удозских поселений, которые довелось повидать Цифаэлю, Хаугрвик казался самым приятным. Большинство деревень северного побережья империи продувались лютыми холодными ветрами, зарождавшимися в скованных вечными льдами землях, но высокий горный кряж к северу от Хаугрвика защищал жителей от дурной прибрежной погоды. Невысокие домики, примостившиеся вдоль полумесяца галечного берега, хранили очарование сельской природы, которое не встретишь в городах и селах Юга, за цепью Срединных гор.

Цифаэль вышел из дома, который выделил ему староста деревни по имени Макарвен, — одноэтажной мазанки на деревянных сваях с грубо обработанными стенами. Потягиваясь в лучах утреннего солнца, он тер себе виски и размышлял о том, что безыскусные красоты сельской местности хороши для тех, кому не приходится каждое утро просыпаться томимым жаждой и чудовищным похмельем.

Женщины и дети уже вовсю хлопотали на берегу, складывая сети и набивая бочки мясом и хлебом для рыбаков. На гальке ожидали отправления за уловом в Море когтей шесть баркасов. Женщинам помогали старики, ведь почти все мужчины деревни отправились на юг, к горе Фаушлаг, по призыву графа Пендрага.

Цифаэль прибыл в замок Вольфилы под названием Зальценхус месяц назад, и с тех пор вместе со своими суровыми соплеменниками ездил по северному побережью и оповещал удозские деревни о приказе явиться на военный сбор.

В основном его встречали приветливо, поскольку много лет назад армия императора Зигмара спасла удозов от норсов, а память у горцев долгая. Вернуть долг крови унберогенам и императору считалось у них делом чести, и ни один из многочисленных кланов не опозорил себя отказом.

Цифаэль набрал в этих краях три сотни воинов — более чем достаточно, потому что немыслимо оставлять деревни совсем без охраны. Северное побережье империи — место опасное, и хотя набеги норсов на эти дальние земли случались крайне редко, здесь по-прежнему опасались ужасных и могучих воинов из Норсии.

Именно поэтому на вершине невысокого холма на северной оконечности бухты стоял деревянный форт. Окруженная частоколом из заостренных бревен и широким, наполненным водой рвом, твердыня Макарвена была самой большой в здешних землях. Над стенами возвышалась смотровая башня, и хотя тягаться с могучими укреплениями Мидденхейма форт не мог, все же выглядел величаво.

Размеры крепости ясно указывали на то, что Макарвен — вождь весьма значимый и пользуется авторитетом среди как минимум шести других кланов. Он оказался радушным хозяином и просил Цифаэля остаться на несколько дней, чтобы оценить гостеприимство удозов, что главным образом означало череду бочонков крепких напитков и бесконечное поедание мяса и рыбы.

С моря налетел порывистый ветер, и Цифаэль поплотнее закутался в плащ. Мороз пробежал по коже. По каменистой тропке он направился к берегу, наслаждаясь дикими видами первозданной природы. Гору Фаушлаг он звал домом и с ее немалой высоты взирал на бескрайние просторы мира. Да, убегающие вдаль леса империи — прекрасный и дорогой сердцу пейзаж, но здесь… Здесь можно жить средь этого ландшафта.

Великолепным гобеленом простиралась перед ним земля удозов — строгая, суровая, но обладающая той притягательной красотой, которая навек останется в сердце Цифаэля. Бескрайняя сверкающая синяя гладь океана простиралась до самого горизонта, маня обещанием удивительных, неведомых земель. Так, по крайней мере, бывало прежде, но сегодня утром клочья тумана прилипли к воде, словно опустившиеся облака.

С берега Цифаэлю помахал Донагал, один из отряда Хоромных мечей графа Вольфилы. Если не считать клетчатую накидку, он был почти голым и обсыхал после утреннего купания. Грудь и плечи воина покрывали бледные шрамы. Рядом с ним стоял, упираясь в баркас, его длинный палаш с плетеной рукояткой. Донагал считался отличным воином, на которого равнялись остальные.

— Как вода, Донагал? — крикнул Цифаэль.

— Бодрит! Искупайся — сам узнаешь.

Цифаэль покачал головой и усмехнулся:

— Ну уж нет, друг мой. Мы, южане, не любим холод. Не хочу заболеть до возвращения в Мидденхейм.

— Боишься простуды? Друг, какой холод! Это все равно что искупаться в горячем источнике!

— Возможно, для тебя так и есть. У вас, удозов, лед вместо крови.

Донагал хотел было ответить, но так и не успел — раздался звон колокола. Цифаэль развернулся на звук и из-под ладони взглянул в направлении форта. Воин на верхушке сторожевой башни бил в набатный колокол и показывал на океан. Цифаэль не мог разобрать, что он кричит, но Донагал понял суть опасности по единому слову, отчасти предупреждению, отчасти проклятию:

— Норсы!

Цифаэль взглянул на воду. Из тумана, подобно призракам, показались три черных корабля. Заостренные корпуса заканчивались волчьими мордами, к берегу суда гнали согласные и мощные удары весел.

— Сохрани нас Ульрик… — прошептал Цифаэль, сожалея, что оставил меч дома. Корабли-волки скользили по воде, и на борту каждого было по меньшей мере тридцать воинов в черных латах и рогатых шлемах, мечи их и щиты грозно блестели на солнце.

— Беги! — крикнул Донагал. — Веди женщин и детей в форт!