Сундучок мертвеца - Дарья Сергеевна Гущина

— Не будь твоим поставщиком Мирнар, я бы согласился, — силд Кремен тоже достал из кармана расстёгнутого плаща серую склянку. — Но мне есть с чем сравнивать, Маля. Два с лишним дня назад меня смущал в тебе лишь колпак, а теперь смущает всё. Бытовые чудеса, напоминаю, — вещь накопительная. Что-то в тебе накопилось — и ударило, как только ты взялась за сложное дело. У тебя те же признаки упадка сил, которые мы отмечаем у сергородцев вот уже десять лет.

Старый смотритель подался вперёд, прищурился и веско добавил:

— Первый раз тебя не пустил за границу трущоб Леден. Второй раз от вероятных порч закрыл Брен. Горюша доложил, что на порчи после первого знакомства с трущобами ты проверялась: чисто. Вне дома ты не питаешься. Только здесь и только тем, что прислал Мирнар. А люди болеют исключительно трущобные. Кто заинтересовался — тот и слёг. А где они питаются? Все эти десять лет я подозревал Серена, а выходит, был неправ. Или же Мирнар и Серен в паре — и в сговоре.

— Интересно, почему он так рискнул, — нахмурился Бреннар. — Мирнар же понимал, что Маля под присмотром и мы заметим изменения. Хотел, чтобы заметили?

— Надеюсь, позже узнаем, — отозвался силд Кремен, взбалтывая зелье. — Но подозреваю, надеялся, что пронесёт. Вечная ошибка всех, кому слишком долго везло. Мирнар предвидел, что ты заинтересуешься ноштом и заглянешь в трущобы, и подсуетился. И промахнулся.

Я вдохнула, выдохнула и сухо пообещала:

— Поймаю. Обоих.

— Чудеса Мирнара слабы и скоротечны, — напомнил старый смотритель. — Его никто не смог поймать на горячем, даже я. И, кстати, твоё родовое Небытие. Пропустило же порчу. Ослабило, но пропустило.

— Повторите, что я не смогу, чтобы я точно смогла, — встав, я собрала посуду. — Вы так не верили в мой ремесленный дар и первых «ловцов», что не оставили мне выбора. Только доказать, что смогу.

Бреннар весело фыркнул.

Силд Кремен выпил зелье и поморщился:

— Ладно тебе старое поминать... Я же извинился.

— И я вас простила, — заверила я, тщательно собирая салфеткой остатки каши с тарелок. — И сейчас прощаю. Правда-правда.

— Пришлю тебе запасы из храма, — проворчал он. — Сейчас же распоряжусь. Да, не пойман — не вор, но больно всё дурно пахнет. Завтра с утра загляну и проверю, не добавить ли тебе очищающих зелий. А ты пока не забывай использовать исцеление. Три раза в день. Напишу Речане, она пришлёт тебе самые сильные амулеты. С ловлей помочь?

Я сложила тарелки в чашу фонтана, повернулась и качнула головой:

— У девочки что-то есть. Что-то между ищейским чтением намерений и вашим чтением душ. Она угадывает мои шаги. Вспугнёте. Лучше я закроюсь и дождусь подходящего момента. Только, силд Кремен, я боюсь навредить. Она мне доверяет, её душа совсем неокрепшая... Что будет, если я её предам? Конечно, я ничего не обещала... но она верит, что дома в безопасности. Я думала поговорить, объяснить... Но она поймёт и спрячется. Я очень боюсь ей навредить. Младшие — такие хрупкие... Сложный случай — и всего тринадцать лет... Хоть наполовину-то душа выросла? Выдержит ли?

Старый смотритель встал, взял посох и указал на Бреннара:

— Меня не зови — сразу его. Свой к своему — так и не навредишь. Младшие хорошо чувствуют друг друга. Между ними — вероятно, благодаря древним храмам, — есть связи, природы которых мы не понимаем до сих пор. Но они верят друг другу на уровне инстинктов. Сначала Брен, потом мы. Я ещё благо Бытия у Речаны испрошу. Для всех и для всего. Сегодня же. И всё сложится. Проводи меня.

Я сполоснула и вытерла руки, вышла в коридор и невольно поёжилась. Смотрители не только подвал вычистили, но и дом утеплили. Да так, что я наконец-то не мёрзла в тёплой рубахе — и совершенно не хотела на улицу. Но Горюшка спал, поэтому я сменила тёплые домашние туфли на сапоги и достала из шкафа плащ. Оделась, сняла защиту и первой окунулась в сырое серое утро.

— Почему вы не сделали себе амулет, чтобы управлять защитой дома? — тихо спросила я, когда силд Кремен тоже вышел на крыльцо. — Вы же наш родственник. У вас наверняка есть свой амулет. На всякий случай.

— Конечно, — кивнул старый смотритель, устало спускаясь с крыльца. — Но Долган подсуетился и что-то натворил. Амулеты, которые хранятся в запаснике или у дальней родни, непригодны для использования. Как только Долган пропал и я заметил отсутствие защиты, то попытался закрыть дом. Безрезультатно. Я не стал тебя тревожить и наблюдал, — и улыбнулся: — Был ли у меня шанс вернуть тебя в Сергород — чтобы закрыть дом и передать защиту мне?

— Нет, — я спустилась следом. — Ни единого. Я слишком боялась домашнего Небытия и злилась. На всё. Я бы и из-за убийства не собралась... но у меня практически кончились деньги. И я сдалась. Ищейцы умеют находить нужные моменты.

Мы пересекли сад, и я сняла вторую защиту.

— Маля, я не знаю, в какой момент появился пресловутый Шутнаров заказчик, — силд Кремен открыл «мост». — И не уверен, что он существует. Да, ключ, пойманный в трущобах, — творение рук человека. Но порой довольно амулета и наговора высвобождения силы, чтобы открыть врата в Небытие и запереть их. Твой дом много лет простоял без защиты, а какие амулеты здесь хранились, ты знаешь не хуже меня. И Мирнар об этом знал. И в паре ли они действуют, или Серен им управляет, или он — Сереном... Будем разбираться. Есть план по Мирнару? Одобряю не глядя. Пришли ко мне Горюшу, как проснётся. Береги себя.

И он исчез в тёмной дымке «моста». Я подняла защиту и побрела обратно. Да, амулеты могли использовать и наши. Я до сих пор не знаю, сколько в доме тайников, а смотрительские мне, непосвящённой, неподвластны — и не вижу их, и не ощущаю.

Облака обнимали крыши, сползая по стенам белёсой дымкой, воздух сочился сыростью и обжигал холодом, сад после уборки казался совсем унылым, но я не спешила в дом. Снова села на прогретое крыльцо и невольно вздрогнула: сад, как наяву, полыхнул острой чёрнобелостью. Забыла рассказать... Напишу в письме и отправлю с Горюшей.

Скрипнула дверь, и Бреннар сел рядом со мной.

— Маля, я больше не буду, — со смесью детской непосредственности и взрослой серьёзности пообещал он.

— Будете, — я поправила капюшон. — Ещё как будете. У силы характер хозяина, помните? Вы терпите-терпите, а потом взрываетесь. И стираются клятвы, и забываются обещания, и разум застит, и