Сундучок мертвеца - Дарья Сергеевна Гущина
— А вы о нём что-нибудь знаете? — осторожно спросила я, отодвигая пустую тарелку.
Конечно, не дело это — после стольких лет вдали от друзей говорить только о проблемах, — но пока иначе не получалось.
Силд Мирнар, споро собирая пустую посуду, с сожалением покачал головой:
— Увы, Малёнка. Мы с Долганом дружили — и крепко дружили — всю жизнь, но знаю я не больше обычного сергородца. Твой отец чётко делил друзей на тех, кто для работы, и тех, кто для отдыха. Я у него был для отдыха. Он приходил в чайную хорошо поесть и поговорить о чём угодно, кроме работы. Не будь я хозяином чайной, где собираются местные сплетники, я бы и о долгах не знал. Сильно навалились? — сочувственно повторил он.
— Разгребаемо, — вместо меня туманно ответил Леден, разливая чай. — Силд Долган некоторые дела передал нашему храму, и мы Мале поможем.
Да, в чайной, полной сплетников, лучше держать язык за зубами.
— Это хорошо! — силд Мирнар подхватил поднос с посудой. — И на меня тоже всегда рассчитывай. В делах ремесленных и прочих бумажных я не смыслю, но вот накормлю всенепременно.
Оставив грязную посуду в чаше фонтана, силд Мирнар захлопал дверцами шкафов и вернулся к столу с оплывшей тёмной свечой в руках. И очень серьёзными грустными глазами. Морщинистое лицо из живого и весёлого вмиг стало напряжённым.
— Долгана с нами больше нет, верно? — он склонил кудрявую голову набок. — Я помню, как ты уезжала, Маля. И помню, как однажды Долган в сердцах бросил, что ты вернёшься лишь тогда, когда он умрёт. Шутнар на днях заходил мрачнее тучи и бесконечно говорил о Долгане. Ты вернулась. Значит... всё. Помянем? Пусть у вас всё разладилось... Это же отец.
Я кивнула, чувствуя неприятный ком в горле. Вообще-то я должна была сделать это в тот же день, когда узнала. И в день приезда сходить в храм Небытия и снова сделать. Но я уже давно сжилась с тем, что отец для меня умер, и вести ничего во мне не изменили. Кроме слов об убийстве.
Или изменили, но за делами я этого не заметила?
Силд Мирнар поставил на стол свечу и четвёртую чашку, разлил чай, принёс свободный стул. Леден тихим наговором зажёг свечу, и та зачадила чёрным. Я поставила четвёртую чашку к окну. Силд Мирнар сел напротив неё, между мной и Леденом, и поднял свою чашку.
— Мир твоему праху, друг, — произнёс он тихо. — Ты всегда в нашем сердце.
Свеча заискрила, выбросив в воздух сноп чёрных огоньков, четвёртая чашка дрогнула, и над ней поднялся густой пар. Стол тоже задрожал. А мне показалось, что в окне отразился отец — похудевший, усталый, с запавшими безумными глазами, небритый. Губы под неопрятными усами дрогнули, прошептав несколько слов, и отражение пропало. Дрожь унялась. Огоньки и свеча потухли. А четвёртая кружка опустела — ни капли чая не осталось.
— Беспокойный, — Леден подскочил, и в его руке снова появился посох. — И в Небытии мечется. В живой мир рвётся. Молчите.
Кухню заполнили тихие напевные наговоры и скрип посоха по полу, пока приятель быстро-быстро чертил знаки. А когда он закончил, в комнатку вернулись тепло и привычные запахи.
Опять я не заметила, как похолодало и запахло ледяной сыростью Небытия... Давно живу без мамы и вдали от храмов, а во мне до сих пор столько силы Небытия, что я не ощущаю её приливов. Вообще. Надо и себе, похоже, «ловца» сделать. Пока — простого.
— Извините, силд Мирнар, но нам пора, — Леден стянул со спинки стула плащ.
По заледеневшим глазам приятеля я поняла: что-то случилось. С гранью между Бытием и Небытием. С отцом. Со мной. С городом. Ещё с чем-то. Или со всем вместе. Ледену срочно пора в храм.
— Лед, мне надо в продуктовую лавку, — шепнула я, быстро застёгивая плащ.
Силд Мирнар молча убрал со стола и незаметно исчез из кухни.
— Маль, у тебя как с чувством самосохранения? — прошептал в ответ Леден, снова что-то выцарапывая на полу.
— Появилось, — с достоинством сообщила я. — Почти сразу вслед за мозгами.
— Отлично, — приятель ухмыльнулся. — Тогда ты понимаешь, что самое безопасное место — это твоя мастерская. Потом — дом. Потом — сад. А если совсем всё достанет, — твой уличный виток, но от храма до храма. Пока мы не выясним, для чего твой дом или тайны твоего отца понадобились Управе. И пока не отведём от тебя беду. Которая, как выяснилось с утра, с раздачей долгов никуда не денется.
— Маля, не обижай старика, — силд Мирнар вернулся, держа в руках небольшую сумку. — Здесь всё как обычно. Пришли мне список — и на твоём столе всегда будет самый свежак.
Да, мы и раньше заказывали здесь продукты и (при нехватке времени или наплыве гостей) готовую еду. Силд Мирнар имел связи со всеми деревнями, и в его чайной свежие мясо, рыба, овощи и молочное появлялись раньше, чем в продуктовых лавках. И проверенно свежие.
— Значит, и с моей стороны как обычно, — я наговором вытянула из сумки небольшой кошель и положила его на стол.
Леден явственно выдохнул — оттого, что теперь не надо таскаться за мной по лавкам.
— Вся в отца, — цокнул языком силд Мирнар, но деньги принял. — Пойдём, провожу.
Когда мы спустились вниз, голоса посетителей снова затихли, а в рукавах коридоров замелькали головы местных сплетников. Ну, если до сегодняшнего дня моё возвращение было лишь сплетней, то теперь месяц-другой городу будет о чём говорить и за кем наблюдать. Народ в Сергороде обитает любопытный, а отец оставил после себя слишком много слухов и тайн, чтобы возвращение его наследницы осталось незамеченным.
— Отвод от бездельников поставим, — пообещал Леден, когда мы, распрощавшись с силдом Мирнаром, вышли на улицу. — Чтобы те, кто без нужды, обходил дом стороной. А тех, кто со злым умыслом, родовая защита смотрителей Небытия даже в сад не пропустит.
— Да пусть лезут — хоть развлекусь, — отмахнулась я. — Мне же тут теперь жить. Надо же с людьми знакомиться и общение налаживать.
— Всё-таки останешься? — приятель спустился с крыльца и провёл посохом по земле, открывая «мост». — Я вчера так и не понял, зачем ты здесь, — остаться навсегда или продать наследство и уехать.
— Да я сама пока не понимаю, — призналась я. — С одной стороны, здесь корни рода. Дом, полный тайн предков, который просто так не продашь и не сдашь. Мама говорила, дома едва