Хозяин Волшебной Лавки. Том 4 - Юрий Розин

Сёму я взял с собой, грузить покупки: дело предстояло не на одну вещь, и кому-то надо было таскать коробки. Ася оставалась приглядеть за залом. Денег у меня теперь было с запасом, какого прежде не водилось: месяцы бойкой торговли, оплата от барона за тварь на руднике, щедрый расчёт Гущина за дело в Белоречье, да по мелочи сверху.

Хватало на всё и ещё оставалось, так что на торги я ехал спокойно, рассчитывая неплохо затариться. Взяли извозчика и мы поехали через выстуженный город. Сёма помалкивал, глядел в окошко на заснеженные улицы, на лотки и вывески.

Аукционный дом Лагутина оказался солидным частным заведением. Зал со стульями в ряд, перед ними помост и конторка аукциониста, вдоль стен длинные столы предпросмотра самых ценных предметов, на них лоты под табличками с оценкой.

Публика собиралась чинная: перекупщики, мастеровые при деньгах, два-три господина из тех, что ходят на торги от скуки — всего человек семьдесят. До начала еще было немало времени оглядеться, и я пошёл вдоль столов, Сёма за мной.

На одном из столов стоял большой накопитель маны: гранёный короб в латунной обвязке, с парой клемм и циферблатом. Вещь на вид довольно заурядная, хотя все равно очень дорогая и высококлассная просто из-за своей огромной емкости. Я пригляделся, ничего особенного не заметил, но тут Лавка тихо обронила:

[Этот накопитель не так он прост, милый. У него два уровня набора, а в оценке учли только первый. Видишь вторую обмотку под обвязкой? Если задействовать ее, он возьмёт в несколько раз больше. Так что его можно будет забрать тысяч за семьдесят, хотя он стоит не меньше двухсот.]

Я кивнул, лицом ничего не выдавая, и отметил про себя этот лот как обязательный к покупке.

У того же стола, по другую сторону, стояла женщина, и я не сразу её заметил, банально потому что короб накопителя ее от меня закрыл. Крошечная, хрупкая, едва доставала мне до груди, в толпе такую и не разглядишь.

Она молча, внимательно осматривала накопитель, обошла его кругом, наклонилась к клеммам, что-то прикинула, тронула обвязку пальцем. Видно было, что смотрит со знанием дела. Я отметил про себя, что вещью она заинтересовалась всерьёз.

Но друг другу мы ничего не сказали. Только коротко смерили друг друга взглядами и разошлись каждый в свою сторону.

Дальше я отошёл к своей цели, к генератору. Под стеклянным колпаком на бархате лежала небольшая латунная сфера, оплетённая патрубками и кольцами, с виду игрушка, а по табличке мощности целый зверь. Я обошёл стол, наклонился к колпаку, прикинул, как она ляжет в дело и хватит ли её на то, что я задумал. Хватало с избытком.

Вскоре к тому же колпаку подошла та же крошечная женщина. Генераторы, видно, тоже были по её части. Снова мы оказались над одним лотом, снова смерили друг друга взглядами, теперь уже с пониманием: становилось ясно, что на торгах мы сойдёмся, и не раз.

Подошло время начала, зал заполнился, аукционист поднялся к конторке, начались торги. Дело пошло бойко: лоты уходили один за другим, аукционист частил, публика лениво поднимала таблички. Дошло до накопителя.

Женщина заявила ставку первой, и я едва не вздрогнул: голос у этой крохи оказался резкий, командный, перекрыл гул зала, под стать кому-нибудь вдвое крупнее. И набавляла она напористо, жёстко, не давая другим вклиниться, и видно было, что отступать не намерена.

Я поднял табличку раз, другой, цена поползла вверх, перевалила за названные Лавкой семьдесят тысяч. Кто-то из публики, удивлённый, что за невзрачный короб дерутся двое, тоже сунулся было, но быстро отстал.

И по тому, как она набавляла, упрямо, выше всякой разумной цены для простого накопителя, я понял окончательно: она тоже разглядела второй уровень. Единственная во всём зале, кто увидел в этом коробе то же, что и я.

Я опустил руку и вышел из торга. Во-первых, мог бы навариться еще много на чем. Пока с Лавкой ходили, пометили не меньше тридцати предметов, что можно было бы продать в итоге раза в три-четыре дороже ожидаемой для продажи на аукционе цены. А денег, хотя и было достаточно, все-таки не было бесконечное количество.

Но была и еще одна причина. Эта вещь по праву принадлежала ей. Раз она одна сумела прочесть в накопителе то, что прозевали и оценщики, и весь зал, и я бы прозевал, не будь со мной Лавки, пусть ей и достанется честно. Перебивать её было бы мелочно.

Молоток упал, накопитель ушёл женщине. Она коротко, с прищуром, оглянулась на меня через плечо, и я понял, что она заметила: отступил я не от нехватки средств, а нарочно.

Еще где-то через час дошло до генератора, и тут я уже держался твёрдо: за ним я и приехал. Аукционист назвал начальную, и таблички пошли вверх. Желающих на мощную вещь нашлось больше, чем на недооцененный накопитель, но отваливались они один за другим, как только цена перевалила за серьёзную, и под конец против меня осталась она одна. Вдвоём мы погнали цену дальше.

Но в какой-то момент женщина, поймав мой взгляд через зал, опустила табличку. Отказалась сама, хотя могла бы тянуть ещё, и я видел, что могла. Опять же, явно специально.

Генератор достался мне дешевле, чем я готов был отдать. Объяснять тут было нечего: я уступил ей накопитель и сберёг её деньги, она тем же ответила на генераторе. Молчаливый расчёт двух умных людей, понимающих друг друга без слов.

Между делом я добрал и то, за чем заодно приехал: расходные материалы да недорогие артефакты на полки Лавки, обычную закупку, без разбора по штукам.

У конторки выдачи мы с женщиной сошлись уже не соперниками. Она подошла первой, окинула меня взглядом снизу вверх и заговорила без всяких церемоний, тем же резким голосом.

— А вы недурно разбираетесь. — Она кивнула в ту сторону, где раньше стоял накопитель. — Я уж думала, одна такая зрячая на всю эту распродажу.

— Грех было упускать, — сказал я. — Но вы её разглядели первой, и взяли по справедливости.

— Зоя Грозова. — Она протянула руку, и пожатие у неё оказалось крепкое, не под стать сложению. — Держу лавку «Грозовая сила» в центре. Накопители, генераторы, трансформаторы, — всё по этой части. Если что по моему делу понадобится, спрашивайте, не стесняйтесь.

Я назвал себя и сказал, где меня найти.

Сошлись мы быстро, как два честных мастера своего дела. В отличие от того же