Академия вампиров. Зачем здесь ты, ведьма? - Марина Павельева

А так, издалека, я просто девчонка со странной кастрюлей в пакете.

Завершив миссию, я отправилась к Аллочке домой. Телефона с часами у меня не было, но по расположению дневного светила получалось, что проторчала я в подвале примерно часа два. Пока доеду еще. Останется подождать совсем ничего, если подружка раньше не вернется. На лавочке у детской площадки ногами позагораю если что.

Самое удивительное, что у подъезда мы появились одновременно. Расхохотались, радостно поверещали, что так классно совпало (Аллочка снова подчеркнула, что это судьбоносно), и, поднявшись на лифте, вместе вошли в квартиру. Сразу же, как только закрылась дверь, наперебой стали хвастаться своими достижениями.

— Ты теперь Девяткина, — Аллочка вытащила из элегантной белой сумочки на тонком длинном ремешке мой новый паспорт. Протянула его мне. — А имя я оставила твое. Решила, что лучше, если не буду путаться. И ты тоже. И Элиндер… — почесала нос. — Не догадается. Наверное. Полина Девяткина. Звучит? — сбросила с ног босоножки и пошлепала на кухню.

— Ну, Полина-то звучит, — сняв шлепки, я пошла следом. — А вот почему Девяткина, мне не понятно. Нельзя было, например… — задумалась, вспоминая красивые фамилии. — Лопухина. Или Красавина.

— Хм-м… — насупилась Аллочка, плюхаясь на табурет и вытягивая ноги. — Не знаю я, почему. Может, потому, что на этом доме цифра девять. А что, не нравится?

— Привыкнуть надо, — ушла я от прямого ответа, чтобы не огорчать подружку. Вон она как светится, что сделала доброе дело. — Проблем не возникло? — взгромоздила на стол пакет с чугунком.

— Нет, — мотнула Аллочка головой и похлопала глазками, широко их открыв. — А какие могут быть проблемы? — усмехнулась. — Зашла, очаровала, получила. Всё.

— Ну и здорово. Ты молодец, — похвалила ее я.

— Еще какая, — подружка не преминула и сама себя похвалить. — Я ведь не только паспорт тебе сделала, я телефон тебе новый купила, симку зарегила и вставила. Вот, держи, — покопалась в сумочке и вытащила оттуда симпатичный смартфон с сине-голубым корпусом, упакованным в прозрачный силиконовый чехол. Протянула мне. — Я уже и номер мой туда забила. Видишь, какая умница, — довольная сложила ручки на груди.

— Я восхищена, — ну, как не похвалить снова такого гениального гения. — Ты очень продуманная, — забрала гаджет, повертела его в руках, рассматривая с видом, что пищу от восторга, понажимала на экран для большего эффекта и положила рядом с пакетом. Вытащила чугунок, а из него золото. — Я тоже не просто так время убивала. Нам теперь денег надолго хватит. Кстати, обменяю на рубли, отдам должок за телефон, — разложила на столе монетки.

— С ума сошла? — фыркнула Аллочка обиженно. — Я тебе подарок от всей души… — помолчала секунду, о чем-то размышляя. — Ну, как бы она у меня всё равно есть… В общем, от души сделала. А ты мне про долг. Я сама тебе по гроб жизни… ну, это такое общепринятое выражение, я его тоже использую. В общем, я тебе и так должна.

— Хорошо, — согласилась я, не став спорить. — А если по-чесноку, то и я тебе должна за классный совет на счет академии. Дальше будем считаться? — посмотрела на насупившуюся подружку. Затем дернула ее за локоть, привлекая внимание. — Предлагаю друг другу всё простить и нормально дружить.

— Я только за, — улыбнулась Аллочка, став по-прежнему беззаботно порхающей бабочкой-белянкой (она ж сейчас во всем светлом, вот мне и представилось так).

— Нифига себе, какой старый, — вытащила я из ряда монет червонец 1897 года. — Самая первая партия, когда их чеканить только-только начали, и не самая растиражированная, — благодаря отцу я немного разбиралась в нумизматике. — Неплохо поднимем, — стала перебирать другие монеты.

— Да? — заинтересовалась подружка. — Ого. И тяжеленькие, — покачала в ладони несколько. — А куда мы их? — положила обратно на стол.

— Канал сбыта есть, — я собрала монетки в кучку и посмотрела вокруг, думая, куда бы их сложить. Увидела около чайника пластиковый контейнер и решила, что как раз подойдет. И по размеру, и с плотной крышкой, чтоб не вывалились. — Папины связи нам в помощь.

— Тогда супер.

— Я вот только думаю, вместе нам идти или мне одной съездить.

— Может, лучше вместе?

— Смотри, какой расклад получается, — я достала контейнер и сложила туда червонцы, накрыла крышкой. — Не хочу, чтобы антиквар тебя видел. Ни к чему. Он папочке в любом случае про меня расскажет. И лучше без подробностей в виде тебя.

— Разумно, — кивнула подружка. — Меньше знает, фиг найдет. Но я могу где-то рядом, в подворотне, например, подождать, пока ты деньги обмениваешь. И если что, подстрахую. Слух у меня отменный. Ты даже шепнешь, я услышу.

— Как вариант…

Сошлись мы на таком плане.

Чтоб меня по городским камерам не отследили — у папы, да и наверняка у Элиндера, связи в правоохранительных органах есть, так что мой маршрут вычислили бы на раз-два — поэтому Аллочка несет меня (как и сегодняшней ночью, уже привычно) на себе, по ее выражению «со скоростью света», незаметного для человеческого глаза. И для камер тоже. К тому же мы ни на такси, ни на общественном транспорте не поедем, что тоже был бы риск. А так мы сводим его к нулю.

Ах да. Почему утром я не боялась камер, рассекая на нескольких маршрутках? Да очень просто — дома меня еще не хватились. А если хватились, не предполагают, что я сбежала, и ждут, когда вернусь сама. По крайней мере, до приезда моего жениха искать не станут. А вот антиквар и я с золотом у него — совсем другое дело. Папочка сразу смекнёт, что к чему, и объявит на меня охоту.

Так что план отличный. Только вот в каждом плане всего не предусмотришь.

И овраг в лице ушлого антиквара, по совместительству папочкиного лучшего друга, мне, конечно, под ноги попался. Иносказательно, но до точности верно.

— Полиночка! — распростер руки из-за витрины вечно улыбающийся дядя Сева, когда увидел меня входящей в его небольшой, но очень прибыльный магазинчик. Папин ровесник был стройным, в очках и одетый не по годам в веселенькую рубашку с пальмами. — Проходи, проходи, давно не виделись.

Он тут же отвлекся от двух полных пожилых дам, обвешанных золотом в ушах и на шеях, одетых в стильные платья и совещавшихся друг с другом по поводу приобретения фарфоровой статуэтки, выпуска конца девятнадцатого века.