Академия вампиров. Зачем здесь ты, ведьма? - Марина Павельева

Оказывается, моя подружка приехала из Москвы в Санкт-Петербург не просто так, не прогуляться по набережным Невы, не посетить Эрмитаж, а поступать в Академию имени Вавилова, куда послала, а точнее сослала, ее создательница. Видимо, своими силами справиться с необузданным и взбалмошным характером новообращенной не смогла и решила пойти по другому пути — сдать ее наопыты обучение.

Ослушаться Аллочке было нельзя, не принято у вампиров выступать против старших, и потому, собрав пожитки и запасы донорской крови, отправилась она в Питер. Где не удержалась от своего желания попить тепленького и накосячила. Но ей повезло. И жизни не лишилась, и новую подругу завела.

— Это судьба наша встреча! Правда, правда, — радостно объясняла она мне, как ей в голову пришла гениальная идея с моим поступлением. — И я там буду не одна, и ты не одна. Будем держаться друг за друга, и никто нам не… Как это сказать? — задумалась. — Ай, ладно. Короче, все нам пофигу. И оборотни в первую очередь.

— Ты их боишься? — спросила я удивленно, потому как вампирша, уже упоминала о волкодлаках с такой неприязнью, что меня заинтересовало почему.

— Ну-уу… — затянула она. — Не боюсь так-то. Просто не люблю. От них псиной воняет, а у меня нюх. Нежный. Не выносит он такого резкого запаха, — скосила на это, хотя чувствовалось, что темнит. И сильно темнит. — Давай-ка лучше в кроватку. А я на диване. На завтра столько дел наметили, успеть бы. И уехать в Академию хорошо бы завтра тоже. Где этот ваш Петергоф находится?

* * *

Как ни странно, спала я хорошо и проснулась выспавшаяся около восьми часов. Спала ли Аллочка, не знаю. Когда я пошлепала в туалет, она уже что-то готовила на кухне.

— Яишенка с колбаской, — представила подружка свой шедевр в сковороде, брякнув его на стол, когда я туда зашла. — Тебе. А я уже поела. Но кофейку с тобой выпью, — стала разливать по кружкам кипяток. — Спросишь, как я с жарехой угадала? — уселась на табурет с довольным видом. — Отвечу. Я слышала, что твое сердце начинает биться чаще. Значит, скоро проснешься. Я молодец?

— Молодец, — кивнула я, усаживаясь напротив. — Обожаю глазунью, — похвалила творчество подруги.

После завтрака мы, прежде всего, переоделись. Из Аллочкиных вещей мне более-менее подошло короткое прямое без рукавов платье нежного цыплячьего цвета с белым кантиком по подолу и круглому вырезу. Вампирша выбрала снова брючный костюм, на этот раз бледно-серый. Видимо, ей нравилось всё светлое.

Затем, согласно плану, мы занялись каждая своим делом, договорившись встретиться через три часа у подъезда, так как ключ от квартиры был один. И телефона, чтобы связаться, у меня не имелось.

Далее мы зашли в хозяйственный магазин, где Аллочка купила саперную лопатку и вручила мне деньги на проезд. Я упаковала орудие труда в несколько приобретенных там же пакетов и поехала в сторону своего дома, обойдя его как можно дальше, чтобы не попасться никому из соседей на глаза.

Осторожно приблизилась к развалинам, предварительно оглядевшись и боясь увидеть дежуривших охотников. Впрочем, парни вряд ли там слонялись. Не дураки ведь. Знают, что вампирша туда больше не сунется. Однако проверить не мешало. Поэтому я, делая вид, что собираю цветочки (там повсюду росли ромашки), прошлась рядом, вернулась, прошлась по другой стороне и только после этого заглянула внутрь.

Сразу услышала голос магического артефакта, который радостно заверещал так, что у меня уши чуть не заложило. «Давай скорее, доставай меня!» — пищал голос в ультразвуковом диапазоне.

Мама рассказывала, что мой дар работает именно так. Возможно. Только слышу я этот диапазон, лишь когда говорят спрятанные клады. Как общаются летучие мыши, например, я не бум-бум. Видимо слух у меня весьма и весьма избирательный.

Захоронку ведьмы я нашла быстро. Копать, правда, пришлось долго, ковыряя утоптанный земляной пол под прогнившими досками. Полчаса точно. А может и дольше. В конечном итоге моя затея увенчалась успехом, и я достала увесистый ржавый чугунок с залитым воском горлом. Соскребла лопатой воск, вытащила промасленную бумагу и вытряхнула на нее содержимое.

Вот зачем я сразу же потянулась к бусам из голубых камней? А?

Видимо, чтобы нехило огрести!

Много позже я поняла, почему потянулась. Бусы ярко сверкали даже в полумраке подвала и реально манили, чтобы их потрогали, прижали к себе, примерили, ощутили на своем теле их голубой огонь, проверили, не настоящий ли.

И дуреха Полинка поддалась этому соблазну, не думая о последствиях. А ведь должна была! Не начинающая же ведьма, а потомственная, много о магии знающая. Тем более знающая о кладах, хранящихся в земле долго, слишком долго, и по этой причине приобретающих своеобразную душу, истосковавшуюся по человеческому теплу. Наверное, даже скучающую по солнечному свету. И может еще по чему-то, мне достоверно неизвестному. Никому неизвестному.

Но суть в том, что прежде, чем забрать клад, эту душу нужно отпустить (это она разговаривает). Сказать ей «ты свободна».

Такова вторая сторона моего дара.

Тут стоит отметить, что души кладов бывают разными. И что немаловажно — у про̉клятых кладов злыми, мстительными и опасными.

О чем я сейчас напрочь забыла и вытащила из нехилой кучки монет нанизанные на тонкую золотую проволоку многогранные кристаллы диаметром примерно в сантиметр. Стала их разглядывать, положив на левую ладонь, и ощутила привычный холодок натуральных камней, почувствовала, как согреваются бусины от моего тепла и…

Внезапный хлопок.

Будто что-то взорвалось рядом.

Вспышка ослепительного синего света.

Щемящий гул в голове.

Потеря сознания.

И последняя мысль перед этим «какая же я ду…»

* * *

Сколько пролежала в беспамятстве, не знаю. Может час, может полдня, может всего минуту. Очнулась от похлопывания по моим щекам. Кто-то осторожно, но настойчиво пытался вернуть меня в реальность.

— Как ты? — спросил женский голос, видимо, увидев, что у меня задрожали ресницы, которые я попыталась открыть. — Какая-то ты слабенькая. Совсем что ли магии в тебе нету? Ох, не думала я, что мне такое добро достанется. Очухалась?

На меня сверху, надо мной склонившись, смотрела средних лет зеленоглазая дама, стройная, красивая, с пышной из каштановых волос прической, уложенной по моде начала двадцатого века, и в черном платье, покроя того же времени — утянутая талия в корсете, большой вырез декольте и многослойная юбка с плетеными кружевами. Что мне, понятное дело, показалось странным.

Я повела взглядом вокруг и заметила, что подвал, где нахожусь, тоже выглядит странно. Он изменился. Теперь сквозь щель из прогнивших и обвалившихся