Евгений Прошкин - Новая Зона. Контур боли

У свободной стены стояли четыре кровати с ветхими армейскими одеялами.

— Блох не наловим? — озабоченно спросил Гарин.

— Пусть это будет самой большой нашей проблемой.

Михаил улегся поверх одеяла и положил руку под голову — не для удобства, а просто чтобы не касаться прелого белья.

— Пожрать бы… — мечтательно произнес Олег.

— Перед сном наедаться вредно, талия пропадет. Я вот что думаю… — Столяров помолчал, собираясь с мыслями. — Документы из архива выкрали уже после того, как Кенс уволился из СБУ. Но мимо него они, конечно, не прошли. А возможно, он и был заказчиком. Или отчеты предназначались для кого-то другого, а он только передал… Это сейчас не важно. Важно вот что: перед тем как Москва превратилась в Зону, Кенс бывал то здесь, то в Киеве. Постоянно туда-сюда мотался. И он мог легко провезти копии документов, даже флешку в задницу пихать не пришлось бы. И вот, вместо того чтобы прихватить документы с собой, он мутит какой-то шпионский детектив с аттачем к неотправленному письму… Странно? Странно, — ответил сам себе полковник. — Значит, задача перед ним стояла не передать секреты за границу, а… привлечь внимание, — скорбно закончил Михаил.

Он выключил фонарик и продолжал рассуждать в полной темноте.

— Выходит, вся эта история — обычная замануха. Незамысловатая, м-да… А если учесть, что ключ от своего офиса он отдал мне лично в руки, то спрашивать, кого сюда заманивали, даже как-то и неловко… Вот осел! И на кой хрен я ему, интересно, сдался? Только проблем лишних подкинул. Людей из банды его положили… А Скутер! — вскинулся Михаил. — Его тоже нельзя вычеркивать. Он ведь нас с самого начала на твоей базе пас. И с Кенсом он знаком, и опять же: ну не может быть это простым совпадением, не может! Все, блин, завязано вокруг нас… и как туго-то, черт… Даже Шумер! — возмутился Столяров. — Какой-то сраный мародер, которого мы случайно встретили в городе… Тоже имел отношение к Кенсу и, значит, тоже попался нам не случайно! Это прям какое-то индийское кино, тебе не кажется? А, Олег? По-моему, за нами в Зоне только слепые не присматривают… так они небось подслушивают. Да, что-то я разорался, — заметил Михаил и перешел на шепот: — Так и психопатом стать можно! Что скажешь, Олег? А?

Не дождавшись ответа, Столяров кликнул фонариком и увидел, что товарищ давно спит, закопав лицо в грязное одеяло.

— Достал я тебя, брат, — грустно проговорил полковник. — Ну, отдохни, отдохни.

Он шмыгнул носом, сменил руку под головой и уже через минуту огласил кабинет львиным храпом.

Штатной сиреной в институте служил корабельный ревун, установленный где-то на чердаке. Сначала Олегу подумалось, что это орет «колокольчик», потом он сообразил, что инфразвук услышать невозможно, потом наконец проснулся.

Столяров сидел на соседней кровати и, тяжело отдуваясь спросонья, растирал руками лицо.

— Похоже на «общий сбор», — вяло проговорил он.

— Нас это тоже касается? — спросил Гарин с плохо скрываемой надеждой на отрицательный ответ.

— Скорее всего, — буркнул Михаил. — Пошли.

Лестница была пуста, но снизу доносилась дробь бегущих ног и чьи-то зычные окрики.

— Надо пришпорить, — сказал Столяров, ускоряя шаг. — Вдруг это построение на завтрак?

— Армейский юмор по утрам не воспринимаю, — проворчал Олег.

На первом этаже из кожаных наручников вынимали знакомого бойца по кличке Рыба. За ночь он успел и провиниться, и попасть под амнистию из-за тревоги.

Мозоль встретил Гарина и Михаила без всякого удивления.

— Стволы ваши вон там. — Он показал в дальний угол холла. — Берите и занимайте оборону… где-нибудь здесь.

— Нам бы еще рожков, — обронил полковник.

— Да это не понадобится, — отмахнулся бандит. — Ну, можете взять по одной штуке. Там найдете.

В темном углу за колонной действительно оказались автоматы, и не два, а целая горка — с десяток одинаковых АКСУ в одинаково хорошем состоянии. Столяров и Олег, не разбираясь, прихватили по стволу и по паре снаряженных рожков из зеленого ящика.

Бойцы, человек пятнадцать, занимали круговую оборону: кто-то устроился за перевернутой набок банкеткой, кто-то присел за массивным креслом, некоторые просто улеглись на полу перед высокими, во всю стену, окнами. Смысла в этой деятельности было не много, она напоминала скорее ритуал, чем реальную подготовку к отражению атаки. Гарин вопросительно взглянул на товарища, и тот, еще раз осмотревшись, указал на кадку с засохшим фикусом, за которой они вполне могли разместиться вдвоем.

— Парочка гранат, и от всей этой обороны ничего не останется. Поэтому кресло или горшок — роли не играет, — прокомментировал свой выбор Столяров.

Через несколько минут к зданию института подкатили два БТР. Олег хотел что-то сказать по этому поводу, но не решился, лишь тревожно покашлял. Бронетранспортеры чинно остановились у тротуара и дальше не поперли, хотя вряд ли им что-то могло бы помешать. Инкассаторский «фольксваген» рядом с ними выглядел так, будто его сняли с детской карусели.

Из первого БТР выгрузились полдюжины вооруженных мужиков, все как один были в больших солнцезащитных очках.

— Техасские рейнджеры, мля… — не сдержался Михаил.

Из второй машины после царственной паузы показался тот, ради кого все это, очевидно, и затевалось. С брони довольно ловко спрыгнул человек лет пятидесяти с шикарными пышными усами. Впрочем, выделяло его не это. Гость был одет в белоснежный, идеально выглаженный костюм и такую же ослепительно-белую широкополую шляпу.

— Коня белого не хватает, — вякнул Олег.

— Коня они еще на той неделе съели, — хмыкнул устроившийся неподалеку Рыба.

— Это и есть Кенс? — спросил Гарин у Михаила.

— Не будь кретином, Олег. Если бы это был он, я бы тебе сказал.

— Кенс так не приезжает, — снова подал голос Рыба. — Это Робинзон весь на понтах, а Кенс по-свойски, на «роллс-ройсе». У него серебристый «Фантом». И он оставляет тачку на перекрестке, чтобы на нашей улочке ее не поцарапать.

— Так, значит, попугая в белой шапке зовут Робинзон, — уточнил Столяров.

— Попугай в шапке весь север Зоны держит, — с укором произнес Рыба. — И за такие слова может почикать на раз.

— Но ты его не очень-то любишь, верно?

— Да его мама родная не любит. За что его любить-то? Такого… хы-ы… попугая в шапке.

— А Кенс, ты говоришь, бросает машину и идет два квартала пешком? — продолжал интересоваться Михаил.

— Ну а что в этом такого? — не понял боец. — У нас на районе порядок, сам знаешь.