Евгений Прошкин - Новая Зона. Контур боли

— Да ты совсем…

Развить мысль Олег не успел. Веревки, привязанные к его рукам и ногам, дернулись так, что он сначала подпрыгнул до потолка, а затем полетел прямо на стену. Гарин попытался выставить перед собой руки, но упругие бинты развели их в стороны так резко, что у Олега что-то хрустнуло под левой лопаткой. В итоге он ударился о стену грудью, левой щекой и коленями… и снес ее. Стена обрушилась назад целиком, как будто в нее врезался не человек, а трехтонная гиря на стреле экскаватора. Не было ни грохота, ни облака пыли. Даже боли от удара не было. Гарин только зажмурился, внезапно переместившись из темного помещения на залитую солнцем улицу.

— Ого! — только и вымолвил он. — А ничего, что я голый?

— В каком месте? — насмешливо спросил Кукловод.

Он снова был совсем рядом, буквально за спиной, вот только повернуть голову никак не получалось. Зато получилось опустить. Олег посмотрел на себя. На кушетке он лежал в одних трусах. Он запомнил, это были серые боксеры с синей полоской сверху. Сейчас на Гарине была надета белая пижама: расклешенные штаны и рубаха с широкими рукавами.

— Так я даже не Буратино, — сказал он. — Я — Пьеро!

— Если будешь тормозить, станешь черепахой Тортиллой, — пригрозил Кукловод. — Шевелись. Только возьми вот это.

Голова Олега против его воли наклонилась, и он увидел стоящий на тротуаре магнитофон. Это был переносной двухкассетник с большими пристегивающимися колонками. В голливудских фильмах такие обычно носят на плече малолетние бандиты и рэперы.

— А если я откажусь? — поинтересовался Олег и немедленно упал на колени. Даже не упал, а бухнулся после небольшого подскока, как будто танцевал лезгинку.

На этот раз боль была сильной, даже слезы брызнули из глаз. Гарин, качнувшись, поднялся и посмотрел на свои ноги. Белые пижамные штаны быстро розовели на уровне колен. Гарин вдохнул сквозь зубы.

— Черт! Я же только спросил! — воскликнул он и, не дожидаясь новой команды, наклонился за магнитофоном. Удивительно, но здоровенный гвоздь, торчащий из ладони, совсем не мешал ему держаться за ручку бумбокса. — Включить эту хрень?

— Пока не надо.

— Твои методы убеждения кажутся ну очень знакомыми, — заметил Олег. — Мы раньше никогда не встречались?

— Хочешь носом асфальт вспахать? — флегматично спросил Кукловод.

— Ладно, ладно, в душу не лезу, понял, — поспешно сказал Гарин. — Куда идти?

Но ноги уже сами несли его в нужную сторону.

Машин на улице не было, но по тротуарам шагали редкие прохожие. Без автоматов и гранатометов, не в камуфляжных комбинезонах, а в деловых костюмах, платьях или шортах с футболками, с «дипломатами», пакетами или просто с банкой пива в руке. Большинство из них двигались в том же направлении, что и Олег, и не обращали на него ни малейшего внимания. Как будто человек в окровавленной пижаме, к рукам и ногам которого тянутся откуда-то сверху длинные веревки, — совершенно нормальное в этих краях явление. Кстати сказать, Гарин совсем не узнавал места, в котором оказался. Это могла быть Москва, а могла и не быть. Выстроившиеся вдоль шоссе типовые многоэтажки не позволяли идентифицировать город. Об одном можно было сказать с уверенностью. Судя по вывескам «Продукты, 24», «Мир обоев» и «Нотариус», Олег все еще был в России.

С минуту Гарин шагал молча. Если слово «шагал» вообще применимо к этому способу передвижения. Веревки задавали и направление, и темп его ходьбы. Олегу оставалось только вовремя переставлять ноги и следить за тем, чтобы не выронить тяжелый магнитофон и не свалиться самому. Впрочем, упасть ему навряд ли бы позволили.

Обогнав молодую мамашу с детской коляской — дама не удостоила его взглядом, а ребенок, кажется, улыбнулся, — Гарин решился на новый вопрос.

— Где мы, а? Это же не Москва. То есть не Зона. Или…

— Заткнись и шагай, — был ответ.

— Как будто у меня есть выбор. — Олег пожал плечами и проворчал себе под нос: — Карабас Барабас.

— Что?

— Я говорю, может, хотя бы намекнешь, куда мы идем?

— На площадь, — ответил Кукловод.

И Олег оказался на площади. Более того, он внезапно понял, что те люди, которых он встретил на улице, тоже направлялись сюда. На лицах у большинства собравшихся было написано приятное ожидание. Горожане сидели на лавочках, болтали, собравшись в группы, дети носились под ногами у взрослых и кормили семечками голубей. Кажется, с минуты на минуту должен был начаться какой-то праздник, концерт или церемония открытия важного объекта. Гарин решил, что последний вариант наиболее вероятен. В нескольких метрах перед ним располагался бетонный помост, к которому поднималась лестница из нескольких ступенек. Между перилами была натянута красная лента. Широкие ступени были накрыты по центру, но не красной ковровой дорожкой, как можно было ожидать, а какими-то ковриками из пористой резины. От возвышения вверх поднималась металлическая винтовая лестница. Куда она вела, Олег не видел, так как по-прежнему не мог поднять голову.

— Врубай музон, — скомандовал Кукловод, который, разумеется, никуда не делся.

— Вот и голос у тебя вроде бы знакомый, — задумчиво сказал Гарин. — Где же мы встречались, а? В Москве? В Припяти?

— Врубай! — повторил Кукловод, и Олег поспешил выполнить приказ, не дожидаясь очередной демонстрации силы.

Он поставил магнитофон на асфальт рядом с бордюром и нажал клавишу «Play». Первые же звуки, донесшиеся из динамиков, заставили Гарина поморщиться.

«Простые движенья, простые движенья, простые движенья…» Слова бесконечного и бессмысленного припева заполнили, казалось, всю площадь. Олег почувствовал, что все люди, собравшиеся здесь, смотрят сейчас на него, и ему захотелось провалиться сквозь землю. Или хотя бы уменьшить громкость. Но, едва он потянулся к бумбоксу, веревки заставили его выпрямиться по стойке «смирно».

— Куда? — усмехнулся за его плечом Кукловод.

— Хотел потише сделать. — Гарину пришлось повысить голос, чтобы перекричать музыку.

— Никого не волнует, что ты хотел.

— Это я уже понял. Дальше-то что? Ты нарядил меня, как Пьеро, поставил, считай что голым, перед тысячной толпой… Что теперь?

— Теперь — пляши, — сказал Кукловод.

Олег криво ухмыльнулся и спросил негромко:

— Где твоя плетка, Карабас Барабас?

Однако Кукловод его услышал.

— Ты еще не понял, идиот? Ты и есть моя плетка!

Руки Гарина поднялись к голове, локти задвигались вперед-назад. Колени тоже начали сгибаться и разгибаться в странном ритме.

— Это что, танец маленьких утят? — спросил он. — Значит, так танцевали во времена твоей молодости?